Межсезонье - Павел Корнев

– Ой, какая прелесть! – Оленька, симпатичная брюнетка из бухгалтерии, устроившаяся в контору прямиком с последнего курса университета, сцапала лежавшую на ежедневнике Вадима монету и прищурилась. – Серебро?

– Ага. – Вадим откинулся на спинку стула.

– Дорогая?

– Не шибко.

– А у меня родители в фильтр с водой кинули, так, представляешь, она даже не потемнела за полгода. – Девушка вернула серебряную трехрублевку на место. – А ты коллекционируешь?

– Да не, по случаю прикупил.

– Понятно. – Заслышав в коридоре голос начальницы, Оленька с набитой документами папкой выскочила из кабинета.

Вадим хмыкнул, щелчком пальца запустил монету в воздух, поймал и небрежно кинул на ежедневник. Настроения заниматься уже сидевшим в печенках отчетом не было, но времени с последнего перекура прошло не так уж и много. Все, надо собраться с мыслями.

– Слышь, Стас, а я знаю, зачем он эту монету на самое видное место выложил, – заявил на весь кабинет сидевший за столом у окна Виктор. – Он баб приманивает. Они ж, как сороки, на все блестящее слетаются.

– Тоже, что ли, нумизматом стать? – зевнул копавшийся в заставленном архивными папками шкафу Стас. – Я не против, если такие цыпочки почаще заглядывать будут.

– Все, Вадик, мы тебя раскусили! – заржал Витя. – Так что теперь монета будет переходящим вымпелом.

– Ага, разбежались, – хмыкнул Вадим и полез в верхний ящик стола за сигаретами. – Подышим?

– Извините, а кто Вадим? – В кабинет заглянул коротко стриженный парень в замшевой куртке и серой джинсовой рубахе.

– Я. – Вадим с досадой бросил пачку сигарет в открытый ящик стола.

– С «Сигмы» передали. – Расстегнув черную папку, парень выудил оттуда несколько упрятанных в пластиковый файл листов.

– Спасибо.

– О, «Соболь»? – заметил лежавшую на столе монету курьер.

– Он самый, – не обращая внимания на смешки коллег, кивнул Вадим, а когда парень вышел в коридор, поднялся из-за стола: – Че ржете? Курить идем?

– Пошли.

– И все же, зачем тебе монета? – Выкинув окурок, Виктор явно не спешил возвращаться к работе и рассеянно шарил по карманам в поисках жевательной резинки.

– Оберег. – Вадим щелчком отправил бычок в урну. – Плохую энергетику нейтрализует.

– Да ну? – удивился Стас. – А я слышал, обереги посторонним нельзя показывать. Крестик ведь под одеждой носить надо, а не навыпуск.

– Крестик – это предмет культа, – заявил Витя. – А оберег – суеверия. Но чего-то ты, Вадик, и вправду перемудрил. Смотри – сопрут!

– Да и на здоровье, – только и усмехнулся Вадим.

Впрочем, благодушное настроение враз исчезло, стоило ему вернуться на рабочее место.

– Монету никто не брал? – перерыв груду лежавших на столе бумаг, поинтересовался он.

– Таки сперли? – развеселился Виктор.

– Каркать меньше надо. – Вадим заглянул под клавиатуру.

– На полу посмотри, уборщица могла стряхнуть, – посоветовал Стас.

– Она у нас в обед убирает, – покачал головой Вадим, но под стол все же слазил. Безрезультатно.

– Вот и уплыл твой оберег. Как же ты без него? Зараз сглазят, – без особого сочувствия в голосе хмыкнул Витя. – И что твои суеверия на этот счет говорят? Наступят тяжелые времена?

– Без понятия. – Вадим выудил из ящика стола серебряную трехрублевку, отличавшуюся от пропавшей лишь запечатанной пластиковой упаковкой. – Теперь это проблемы нового владельца.

– Погоди, – не на шутку удивился Витя. – У тебя что, еще одна есть?

– Я оптом на пару тысяч сразу взял. – Вадим распорол плотный пластик ножом для бумаг. – Чтоб десять раз в банк не бегать.

– Обожди! – затряс головой вконец запутавшийся Стас. – Какой же это оберег тогда?

– Знаешь, как громоотвод работает? – Вадим улыбнулся и кинул монету на ежедневник. – Вот все приходят, удивляются, лапают поначалу. Потом внимания не обращают, но подсознательно фиксируют. А если от кого негативные флюиды идут, так все в монете оседают. Слишком уж она из общей картины выпадает, сечете?