Государыня for real - Анна Пейчева

4 июля

Российская империя. Сибирь. Долина вулканов

Николай

Николай Константинович совсем не думал о Мелиссе.

Он не думал о Мелиссе, когда советовал Алексею, как строить баррикаду из вагонов бывшей столичной вакуумки.

Он не думал о Мелиссе, когда запускал с Мустафой экспериментальный квантовый двигатель, единственный в своем роде, и тот, вопреки ожиданиям, о чудо, заработал, раскрутил подводный бур.

Он не думал о Мелиссе, когда угощался сладкой княженикой, которую Софи насобирала в лесу, хотя вот именно Мелиссе эта чудо-ягода с ананасно-персиковым ароматом и вкусом малины наверняка бы пришлась по душе.

Он совсем не думал о своей несчастной любви, когда по ночам лежал без сна на спине в кузове фуры и сквозь вентиляционный люк смотрел в темное небо с необычайно большой и чертовски романтичной луной.

Слушая фырканье полутысячи лошадей, разбредшихся по окрестным холмам, бывшим когда-то кипящими вулканами, Николай Константинович совсем не сравнивал свое окаменевшее сердце с застывшей лавой.

Ну уж нет, история с его четвертьвековой тоской по Василисе не повторится вновь.

Он не позволит еще одной женщине, пусть даже и самой сногсшибательной на всей Земле, взять верх над его чувствами и разумом.

У него только сейчас одна-единственная цель — запустить Сибирский Магнит, и он в достаточной степени владеет собой, чтобы на сто процентов отдаться величайшему делу своей жизни.

А в любовные бирюльки пусть молодежь играется. «Я слишком стар для всех этих ромашек, — часто повторял про себя экс-император, тут же прибавляя: — Если не речь не идет о ромашке Русско-Балта, конечно».

— Николай Константиныч, айда со мной! — заорал Алексей, разбежался и гигантской бомбочкой плюхнулся в ледяную воду, качнув массивную буровую платформу. Софи, восторженно наблюдавшая за женихом, пискнула и зааплодировала, позабыв про своей кофе из корня рогоза. Руководители экспедиции, в том числе экс-император, его младшая дочь, глава Академии наук и еще шесть человек обедали посреди горного озера, наслаждаясь коротким перерывом в тяжелой работе.

— Как пельмень, который увидел, что вода в кастрюльке закипела, — прокомментировал пируэты Алексея один из сидящих за столом, усатый инженер Савельев, считавший своим долгом брюзжать как минимум четырнадцать часов в сутки, а иногда и все двадцать четыре, в зависимости от того, сколько длилась очередная смена.

Алексей плескался в ледяном озере, фыркая и отдуваясь, как большой лохматый пес. Несмотря на укоризненные взгляды и поджатые губки Софи, кудрявую русую бороду он так и не сбрил.

Кроме богатыря Поповича, желающих лезть в прозрачную горную воду не наблюдалось. В Долине вулканов не было и намека на ту удушающую жару, которая охватила всю империю в начале июля. К полудню воздух здесь нагревался градусов до двадцати, а по ночам и вовсе заморозки могли прихватить. Раньше по долине гулял еще и злой ветер, но в этом году Сарминское ущелье перегородила ветровой дамбой Мелисса, о которой Николай Константинович совсем уже не думал, и ураганы прекратились. Тем не менее, местная погодка по-прежнему не только не располагала к погружению в воду, но и всячески этому препятствовала.

— Замерзнешь, Лелечка! — заботливо крикнула Софи, однако Алексей расхохотался и, провозгласив: «Меня твоя любовь греет!» — перевернулся на спину.

— Эти двое умудрились оказаться в саду благодати еще при жизни, обнаружив под сенью ажурной листвы самый сладкий источник — неисчерпаемый гейзер юной страсти, — заметил Мустафа, налегая на княженику. Неистовый сладкоежка, он с трудом переносил отсутствие в экспедиции приторных медовых пирожных, заменяя их скромными лесными дарами. При этом каждую минуту, словно наивный ребенок, хвастался, что он прекрасно справляется со своей медовой зависимостью и вовсе не мечтает об истекающей сиропом выпечке каждую миллисекунду. — А мы с тобой, Николай, найдем наивысшую сладость в научных экспериментах, которые гарантируют мне еще одну Нобелевку. У меня, знаете ли, стол дома совсем расшатался, двух медалей уже не хватает, нужно третью, ножку подпереть… Кстати о хлипких конструкциях — я тут подумал о нашем Магнит-Колоссаль…