Чародол. Книга 2. Чародольский князь - Наталья Щерба

– Карпатский трамвай, или, как его ласково называют, нуль-трамвайчик, – прокомментировал Лешка. – Передвигается в горах по специальным маршрутам – магическим дорогам. Можно сказать, это достопримечательность нашего края.

– Вот это да! – невольно вырвалось у Каве.

Впрочем, и остальные разглядывали трамвайчик с любопытством.

Водителя в этом диковинном транспорте не было. Зато у пузатого носа вагончика, прямо между ярко светящимися фарами, вертелся вокруг своей оси мохнатый серо-зеленый шарик, недавно подкинутый Лешкой. Скорее всего, клубок будет указывать маршрут этому чудному вагончику.

– На самую вершину придется лезть пешком, леди, – вдруг обратился к Каве Лешка, не глядя на нее. – Так что приготовьтесь. Никто вас на руках нести не будет.

У Каве глаза на лоб полезли от такой наглости. Это она-то на гору сама не залезет?!

– Да уж как-нибудь справлюсь с обычным подъемом, – процедила девушка.

Вордак неизвестно чему усмехнулся. Но улыбка вышла мрачной.

– Хвастаться все умеют, – снова сказал он, не глядя на нее. – А потом стонут и плачут.

– Алекс! Будь повежливее с дамой. – Вирт недовольно покачал головой. – Извините его, парень давно не получал хорошей взбучки… Я поговорю с твоим отцом, чтобы взгрел тебя как следует.

Лешка на это обиженно хмыкнул и первым заскочил на подножку трамвая.

Внутри вагончика имелось два ряда кресел, обитых мягкой зеленой кожей. Каве насчитала двенадцать мест. Рик насильно усадил девушку между собой и Марком. Мало того, она оказалась напротив Шелла.

При взгляде в честные глаза поляка невольно опять вспомнилась ванна из розового мрамора, и Каве снова потянуло улыбаться.

Как только все расселись, вагончик тронулся.

– В окна советую не смотреть, – наставлял Виртус. – Нуль-трамвайчик перемещается в подпространстве, поэтому с непривычки в глазах может зарябить… Если кому-нибудь станет плохо, под сиденьем есть пакетик. – Он со значением улыбнулся Каве. – С мест лучше не вставать. Если упадете за борт, может унести далеко-далеко…

Ехали молча. Трамвайчик все больше набирал скорость. Чтобы не пялиться на сидящих напротив, Каве все-таки уставилась в окно.

Виртус оказался прав. За пределами вагончика творилось форменное безобразие: вились яркие радужные спирали, чертились ровные линии цветных геометрических фигур, мелькали огненные вспышки, из мелких светящихся точек вдруг складывались сложные, замысловатые узоры. Создавалось какое-то странное впечатление, будто трамвай шел через искусственные виртуальные миры, причем дорога петляла не хуже американских горок. Но более всего поражали две яркие полосы рельс, обрывающиеся спереди и позади вагончика на расстоянии двух метров, – возможно, рельсы проявлялись только на миг, чтобы провести вагончик, а на самом деле были запрятаны в этом самом подпространстве, о котором говорил белоголовый поляк. Впрочем, иногда путешественники погружались в абсолютный мрак, и густой черный туман окутывал маленький трамвайчик, словно кокон, скрывая путешественников даже друг от друга.

Странная поездка продолжалась. На некоторых участках дороги вагончик существенно трясло, несколько раз Каве даже подумывала о пакетике под сиденьем. Ее останавливал только пристальный взгляд поляка да присутствие Лешки. К счастью, чудной магический транспорт начал замедлять путь, и за окнами-почти-без-стекол посветлело – появились обыкновенные горные пейзажи.

Наконец, трамвайчик остановился. Каве первой соскочила с подножки.

Они очутились на холме возле самого леса. Длинные и ровные, словно мачты кораблей, сосны прятали вершины среди серых облаков. К могучим исполинским стволам жались осины, березы и лиственницы, густо росли кусты орешника, малины и дикого терна, повсюду виднелись ранние цветы земляники, цвели и пахли ландыши.

Карпатский трамвай прозвенел на прощание и скрылся за поворотом, за ним проступили и тут же исчезли среди молодой травы рельсы.

– Удобная штука, – одобрил полудух. – И туристы не заметят, и свои не увидят. И, как я понимаю, границу запросто пересечь можно, если вдруг захочется?

Вирт одарил Стригоя вежливой улыбкой:

– Ну что вы, нуль-трамвай ходит лишь на территории Карпатского региона, уверяю вас.

Судя по ухмылке Шелла, тут же переглянувшегося с младшим Вордаком, трамвайчик направляли по всему миру, вполне возможно – и с какой-нибудь любопытной контрабандой, кто знает этих карпатских колдунов?

– Ну что же, вперед, – коротко скомандовал Виртус и первый пошел за клубком. За ним тут же устремились Лешка с Шеллом. За поляком пристроилась Каве. Замыкали шествие Марк и Рик.

Тропинка вилась серпантином, петляла по склону то вправо, то влево. Подъем на гору не был крутым, поэтому шли быстро. Каве, не отрываясь, смотрела вперед. Тем более что вокруг разворачивалось довольно интересное действие. Обычная горная тропинка под магическим влиянием вращающегося клубка преображалась – это спадала иллюзия, прикрывающая от посторонних глаз волшебный мир древней горы Синеглазки. Листва деревьев вдруг стала гуще и начала отсвечивать ярко-синим, а воздух словно бы сгустился и посерел. В самой темноте леса то и дело мелькали загадочные тени – будто кто-то наблюдал за путешественниками, перемещаясь вместе с ними на расстоянии.

Белоголовый Вирт с младшим Вордаком ушли немного вперед – проверяли дорогу.

– А-а! – вдруг заорал Шелл и мигом отпрыгнул в сторону, перелетев через ближайший малиновый куст.

Каве замерла в испуге. И было отчего: прямо перед ней, где только что был поляк, зашипели, свившись в клубок, сразу три змеи. Обыкновенные карпатские гадюки, но оттого не менее ядовитые – очевидно, по этой тропинке давно не ходили.

– Не двигайся, – произнес Лешка, который вернулся на крик друга и тоже оказался перед змеями.

Он быстро провел рукой по талии – очевидно, набирая силу из своего магического пояса, – и змеи стремительно поднялись в воздух, затанцевали вокруг его головы, поднялись чуть выше… неожиданно распрямились да как выстрелят вверх! Над соснами прогремели три яркие вспышки.

– Эффектно, – вынес вердикт подошедший Виртус. Он задумчиво дернул свою серьгу-полумесяц. – Но слишком громко… А вот тебе, дорогой Шелл, выношу порицание за трусость. Оставить девушку в беде, ай-яй-яй.

Тот скривился и обиженно пробурчал:

– У меня змеефобия… Извини, Каве.

Каве лишь пожала плечами – ей было все равно. Не скрываясь, она оценивающе смотрела на младшего Вордака. Поднять живых существ в воздух и превратить в луньфаерские огни? Она такого пока и не пробовала – боялась, что не справится. Предметами тяжело жонглировать, а живыми существами – тем более. Похоже, Лешка действительно чертовски способный…

Подъем становился все круче, лиственные деревья уступали место альпийским соснам и каменным валунам, покрытым желто-бурым лишайником. На пути все чаще стали попадаться ящерицы, то и дело по камням пробегали огромные мохнатые пауки. Задул сильный ветер – приближалась вершина.