По слову Блистательного Дома - Эльберд Гаглоев

Я наклонился с седла, дернул один жесткий мясистый ус и чуть не шлепнулся. Так крепко травка эта в землю вцепилась.

– Любопытствуешь? – спросил подъехавший атаман.

– Любопытствую. Уж больно травка странная.

– Это нам дружок твой подарил. Добрая дорога. По такой гораздо легче, чем по обычной траве скакать. Сама копыта подбрасывает. Хорошо.

До меня доперло, что так и вишу, а ведь разговаривать снизу вверх не очень удобно, и вздел себя в седло. Мне вообще в седле стало жуть как удобно. Хоть как мог сидеть, хоть ноги коню на голову положив. Вот и сейчас, ногу за ногу закинул, за луку седла зацепил и повернулся к атаману, чтобы слушать было удобнее.

Фандаг на меня с удивлением посмотрел.

– А теперь я у тебя спрошу. Не обидишься?

– Да спрашивай.

– Другой ты стал. Раньше вообще говорить не любил. Подбородок задерешь и молчишь. А сейчас как ожил. Случилось что?

– Сказал же тебе Тивас. По голове ударили.

– Правильно ударили. Человеком стал. Ты как Хушшар на коне ездить стал. Научился где?

– Не поверишь, Фандаг, во сне научился. У Тиваса спроси.

– Да. Чудны умения моего побратима, – задумался было он и вдруг остро глянул мне в лицо. – Бешмет наш где взял? В Степи добыл?

Очень нехороший у него был в этот момент голос.

Я сделал себе еще одну зарубку в памяти. Ну почему мне Тивас все не рассказывает? Откуда ж я могу знать, что Хушшар придают этому элементу верхней одежды какое-то ритуальное значение.

– Лучше тебе убрать руку от ножа, Фандаг. А то ведь не ровен час и правда в Круг позову. И без ножа тебе отвечу. Ты Тивасу веришь?

– Он мой побратим.

– Значит, веришь. Я правда был болен. И твой побратим наслал на меня сон. Очень странный сон. И там мне подарили бешмет.

– Расскажи.

Я вдруг почувствовал, что меня давит, душит обязанность молчания, хотя подобного обета я никому не давал.

И рассказал ему все.

Ехали не торопясь. Тивас наставлял молодежь. А мы с Фандагом молчали.

– Великие Боги, – сломал он тишину. Помолчал. – Так это комонь?

И мне стало до соплей горько. Я рассказал ему фантастический роман, а этот казак пришел в умиление от подаренной пришельцу из прекрасного далека киски-оборотня.

И я понял в сотый, тысячный раз за свою веселую, праздничную жизнь. Сантимент – враг человека. Не открывайте в своей броне щели, ибо в них просочатся и нагадят вам в душу. Даже не желая.

– Да. Комонь.

– Не верю.

– Бонька. В седло.

И из высокой травы вылетел черный бесенок, кувыркнулся и котом взлетел на руки. Лизнул в лицо, честно глядя в глаза.

Фандаг охнул. Развернул коня и понесся к нашим заводным. И оттуда раздались недоуменные восклицания, вдруг сменившиеся воплями.

– Хайда, хайда, чужанец.

И опять вихрь синих плащей, увесистые шлепки по плечам, восторженные взгляды юнцов. А они и впрямь были юнцами, эти умелые воины.

– Хайда, хайда. Наш гость гиршу убивал. Рассказывай, Шаусашком, рассказывай.

А мы с Фандагом опять обогнали их.

– Так значит, ты пришелец из-за небесной тверди, – утвердительно сообщил атаман. Какой образованный казачина.

– Ну да.

– Я знаю теперь. Лишь таким, как ты, комони на воспитание своих детенышей отдают. Но только если те бьются с ними рядом. Я верю, что все, рассказанное тобой, правда. Горжусь, что бился с тобой в одном бою.

Мне стало стыдно за мысли, что посетили меня недавно. Стыд – хороший человек. Полезный.

– Ха! Вот и починок наш, – указал Фандаг плетью на высокую стену деревьев.

– Где?

– Хайда! Не журись, сейчас увидишь.