Инсайдер - Юлия Латынина

Бемиш закусил губу. Маленький чиновник лгал, лгал косвенно и намеренно, но в одном он был прав: к банкирам Киссур питал неистребимое презрение, а грабителя банка, наоборот, одобрил бы. С уст Киссура не сходили слова «долг», «порядок», «преданность государю», но Бемиш отлично знал, что этот поклонник порядка всю жизнь вел себя так, что дал бы сто очков вперед любому анархисту и почитателю бунта ради бунта. Ради денег Киссур не стал бы грабить банк, но с любимца государя сталось бы, для развлечения, взять эти деньги и утопить их в ближайшем канале.

* * *

А вечером, когда Бемиш заехал в отель, соскучившись по привычной с детства пище и желая отобедать не маринованной медузой и не котлетами из морской свинки, его окликнули. Бемиш оглянулся: у стеклянных дверей стояли двое в костюмах. Один тощий, как черенок от лопаты, другой полный и розовый, с похожим на бородатый мячик лицом. Это были Ричард Джайлс и Мохаммед Шагир, люди из «Венко».

– Откажитесь, – сказал Джайлс.

– Что?

– Откажитесь от этого проекта. У вас все равно ничего не выйдет. Займитесь чем-нибудь другим: да вот, стройте деловой центр вместо Камински.

Бемиш почувствовал, что бледнеет от бешенства. Джайлс, по-видимому, усвоил повадки местных властей.

– Я, – сказал Бемиш, – уже слишком много вложил в это дело, чтобы взять и все бросить.

– Сколько вы вложили? – и Джайлс улыбнулся, – «Венко» оплатит ваши расходы.

– Вот даже как? С каких это пор частные компании оплачивают расходы своих конкурентов? Вы не боитесь разориться?

– Вы не выиграете этот конкурс, – сказал Джайлс.

И тут мягко заговорил Шагир.

– Господин Бемиш, – сказал он, – ну зачем вам эта планета? Взяточники, бандиты, еретики, сектанты, вон и террористы появились. Слыхали, позавчера в Чахаре застрелили иномирца, владельца нескольких заводов. Между прочим, сын чахарского наместника и застрелил, выпускник Сорбонны, анархокоммунист или как они там. Был с ним еще один паренек, из Федерации… «Развернем, – говорит, – сплошной терpop против эксплуататоров с Земли, а потом прополем взяточников и построим на Bee Хрустальный Дворец, а перед дворцом поставим два памятника – один Карлу Марксу, другой – государю Иршахчану».

Бемиш некоторое время смотрел на него ошалело. «Эгегей, – мелькнуло в голове, – да уж не тот ли это мальчишка, что приезжал с Ашиданом…»

А Джайлс скосил прозрачный глазок и промолвил:

– Да-да, не боитесь, что вас пристрелят еретики, местные или импортные?

Бемиш взял тощего бизнесмена за пуговицу и сказал:

– Слушайте, Джайлс, вы видали, как Киссур бросает копье?

– При чем тут копье? – изумился Джайлс.

– Просто Киссур бросает копье и прошибает этим копьем насквозь столб в беседке. И вот теперь мне один человек намекает, чтобы я держался от Киссура подальше, потому что он грабил караваны, а другой намекает, чтобы я держался от Киссура подальше, потому что он грабит банки. И хотя Киссур банков не грабит, – я, знаете ли, уверен: если я передам Киссуру наш разговор, а я это сделаю, и потом меня убьют, – то Киссур убьет вас, господин Джайлс, и вас, господин Шагир. И убьет непременно, ведь никто еще не слышал, чтобы Киссур хотел убить человека и не убил.

Джайлс отступил на шаг. Видно было, что слова о копье и березе ему не очень-то понравились.

* * *

Ричард Джайлс поднялся в свой номер под впечатлением разговора в холле. Присвистывая сквозь зубы, он набрал личный номер Шаваша, – никаких секретарей, – и через две секунды сказал в комм:

– Этот сукин сын, Бемиш… вы все-таки намерены допускать его к конкурсу?

– Я вам гарантирую, – ответил Шаваш, – что этот человек абсолютно безопасен. Все пройдет по нашему плану.

– Безопасен? – заорал Джайлс. – Вы знаете, что половина его запросов на Землю касается «Венко?» Вы знаете, что он говорил Киссуру?

– Знаю, – с некоторой иронией сказал Шаваш, – если не ошибаюсь, запись разговора передал вам я.

– А, черт! Да, вы. Все равно. А если Киссур повторит эти слова перед государем? Гд е мы тогда будем?

– Что вы хотите?

– Примите меры!

– Я не буду принимать никаких мер, – сказал Шаваш, – которые приведут к тому, что ваши газеты смогут написать, что империя – небезопасное место для иностранных инвесторов. А если подобные меры примете вы, то вы не получите от Ассалаха ни клочка, даже размером с дынное семечко. Понятно?

– Куда уж яснее, – буркнул Джайлс.

– У вас нет оснований для беспокойства, – сказал Шаваш.

– Нет? А если он просто купит эту чертову компанию?

– Вам придется предложить за акции несколько большую сумму. Хотя бы по девять и один денара. Согласитесь, я тоже не могу отдать компанию инвестору, который заплатит за нее вдвое меньше. Всему есть пределы.

И комм потух.

– Сукин сын, – сказал Джайлс. – Он просто пользуется этим Бемишем, чтобы выжать из нас побольше. Девять и один! Гд е я пробью этакие бабки?

– Ничего, – сказал его спутник, – у нас есть другие пути. Заодно и с Шаваша спесь собьем.

– Ты слышал, что он сказал?

– Слышал. Я сказал: совсем другие пути. Кто там этого Бемиша финансирует? Тревис?

* * *

Из отеля Бемиш поехал в город. Он зашел в храм с одетыми богами, в тот самый, который когда-то показывал ему Киссур, и долго стоял, разглядывая бога и его жену, а потом спустился вниз, в харчевню, где у него была встреча с одним молодым человеком.

Молодой человек предложил ему купить двадцать тысяч акций Ассалаха по шестьсот ишевиков.

Они немного поторговались, и Бемиш купил акции за пятьсот восемьдесят.

Бемиш молча вынул чековую книжку и отодрал листок, на котором уже была написана требуемая сумма. Молодой человек с уважением поглядел на него и сказал:

– Откуда же вы знали, на чем мы сойдемся?

Бемиш усмехнулся. В кармане у него лежали три чековые книжки, все с первыми листками с заранее заполненной суммой, два не понадобившихся листка Бемиш скормит через час мусоросжигателю.

Бемиш поставил под чеком подпись и протянул его юноше.

– Что вы будете есть? – спросил Бемиш.

– Я, пожалуй, пойду.

– Кстати, как эти акции к вам попали?

– Они не мои. Они дядины.

– А как они попали к дяде?

– Он их покупал.

– Почему именно их?

– Он покупал много разных ценных бумаг.

– Почему он решил продать эти?

– Ему срочно нужны деньги. Он сел в тюрьму.

– Отчего?