Дом за порогом. Время призраков - Диана Уинн Джонс

Адам повернулся и открыл несколько коробок с разными видами солдат – в красных мундирах, в синих мундирах, в доспехах, в килтах. Только, по-моему, он думал не о них – не больше, чем я. Он снял очки и повертел их в руках.

– А как от Них избавиться? – спросил он.

Но в этот самый миг раздался дробный топот, и по лестнице в подвал сбежал кто-то с пламенно-рыжими волосами и в такой же пламенной ярости:

– Адам! Адам! Я категорически запрещаю пускать ручных мышей на кухонный стол!

Это была уже совсем взрослая девушка – и правда очень красивая, несмотря на ярость и густую косметику. За такую не жалко было бы отдать шестьдесят тысяч крон.

– Ручная мышь! – вопила она. – Грызет печенье на столе!

– Она не ручная, – произнес Адам. – Она совершенно, абсолютно дикая. Надеюсь, она разорвет тебя в клочья. – И сообщил нам: – Это моя сестра. Ванесса.

Фред, скелет, был представлен нам гораздо теплее.

– Ах, так у тебя гости! – воскликнула Ванесса. – Вечно у тебя гости, когда я на тебя сердита!

Она двинулась к нам, пытаясь обратить все в шутку. Но это была не шутка. Мне было ясно, что Адам ее и вправду бесит.

Джорис попятился от нее. Он страшно смутился. Разговор о ценах на миловидных девственниц он помнил не хуже моего. Хелен было неловко за мышь. Волосы у нее упали, будто занавес. Так что на переднем крае остался я один.

Высокой Ванесса не была. Даже на каблуках, которые носили модницы в мире Адама, она оказалась не намного выше нас с Адамом. Почему-то от этого у меня возникло ощущение, что я ее хорошо знаю. Едва Ванесса посмотрела на меня, как с ее лица, которое было почти вровень с моим, мигом сошла досадливая гримаса, сменившись фальшивой улыбкой. Она посмотрела на мою руку в перевязи из кухонного полотенца, а потом снова мне в лицо.

– Что с тобой случилось? У тебя вид совсем больной!

– Долгая история, – ответил я. – Несчастный случай, вроде того.

– Это я… – начал Джорис.

– Ничего страшного, – торопливо вмешался Адам. – Мы с Джорисом оказали ему первую помощь. Кстати, его зовут Джейми. А эта – без лица – Хелен.

Не помогло. Ванесса знала Адама как облупленного. И не позволила себя отвлечь.

– Дай мне посмотреть, – велела она мне. – Сейчас же. Адам совершенно не разбирается…

– Я разбираюсь, – робко проговорил Джорис, а Адам оскорбился:

– Я разбираюсь!

Но Ванесса не обратила на них ни малейшего внимания, как будто их и не было. Поволокла меня куда-то, где было очень много пахучих лекарств, бинтов и всего прочего. Развязывая кухонное полотенце, она сообщила мне, что ей девятнадцать и она с недавних пор учится на врача, так что я в надежных руках. Потом она увидела рану. Это зрелище ее потрясло – противодемонские клинки опасное оружие, – и она вознамерилась срочно доставить меня в больницу, чтобы наложить швы.

Я отказался. Я понимал, что в таком организованном мире мне потом будет не выпутаться. Чего доброго, меня упекут в сумасшедший дом. Поэтому я болтал без умолку, чтобы Ванесса забыла про больницу. Что я ей наплел, не помню. Странная штука: если тебя жалеют и за тебя беспокоятся, начинаешь чувствовать себя в два раза хуже. У меня перед глазами все совсем посерело. Помню, как я все говорю и говорю, а Ванесса отвечает и даже шутит, но что я говорил, понятия не имею. Однако, как выяснилось потом, я рассказал ей все про Адама, игру и проулок и еще половину моей истории скитальца. Хелен клялась, что рассказал, да я и сам подозреваю. Наверное, я считал, что Ванесса не поверит ни единому моему слову.

Так или иначе, она как следует перевязала мне руку, и стало гораздо удобнее. Потом отправила меня полежать в большую комнату. Я решил, что это у них зал: у нас Дома такие комнаты называли залами. Там были роскошные бархатные кресла, и пианино, и восковые фрукты, и фотографии родственников, в точности как у нас. Но они называли ее как-то иначе – гостиная, кажется. Даже странно, потому что она была обставлена гораздо шикарнее, чем наш зал. Даже родственники на фото все были гораздо шикарнее наших: важные старики с бакенбардами и дамы в огромных расфуфыренных шляпах. Над роскошным диваном, где я лежал, висела фотография дамы в шляпе, и я все смотрел на нее. Эта дама была совсем не похожа на Ванессу (впрочем, покойные родственники на фото никогда не похожи на живых), но я все думал, где же я ее раньше видел. Я то дремал, то просыпался и несколько раз смотрел на фотографию дамы, и с каждым разом она казалась мне все более знакомой.

Остальные считали, что я просто сплю. Они иногда заглядывали в комнату – притворялись, будто проведывают меня, а на самом деле хотели пошептаться один на один.

Один раз я проснулся от шепота Адама:

– Этот нож взял и сам набросился на него. В жизни такого не видел! Джорис думал, Джейми теперь конец. Он ведь поправится, да?

– Конечно, но порез у него глубокий, – прошептала в ответ Ванесса. – Зря он не соглашается ехать в больницу. Адам, куда ты? Погоди. Они тебе тоже рассказали? Если все это правда – ну, про Них, – наверное, нам нужно что-то предпринять?

– Конечно нужно! – зашептал Адам. – Дело серьезное. Не хочу сидеть сложа руки и ждать, когда кто-то превратит меня в оловянного солдатика!

– Кто-то или что-то, – сказала Ванесса.

– Вот именно! – ответил Адам.

Еще через некоторое время я открыл глаза, чтобы посмотреть на даму на фотографии, и услышал голос Джориса:

– …Все я виноват. Это была наша с Хелен глупая шутка. Только Хелен теперь со мной не разговаривает – можно, я поговорю с тобой?

– Конечно, – ответила Ванесса. – Если хочешь. Только не разбуди Джейми.

– Хелен говорит, что Джейми постоянно втягивает ее в неприятные истории, – сказал Джорис. – Она считала, что он выпендривается. Но я думаю, это несправедливо по отношению к нему, потому что он и правда много знает. Это все я виноват. Слишком долго возился, когда мы крали куртку, а потом, в проулке, потерял голову. Меня тошнит от самого себя. И это еще не все.

– А что? – спросила Ванесса.

Джорис сказал:

– Я считаю, что рабство – это плохо.

– Ну, кому об этом знать, как не тебе, – заметила Ванесса.

– Наоборот, – возразил Джорис. – У меня такого опыта нет. Констам никогда не обращается со мной как с рабом. Констам…

Как только он снова завел свое про Констама, я тут же уснул. Забавно получилось. Мне было ясно, что Джорис пытается предупредить Ванессу о планах Адама продать ее в рабство. Интересно, думал я, почему он считает, что Ванессе будет в рабстве плохо, если ему самому было так хорошо.

В следующий раз, когда я проснулся и посмотрел на знакомую даму на фотографии, это случилось потому, что кто-то плакал. Я очень-очень осторожно повернулся и словно бы вытянул глаза в ту сторону, чтобы посмотреть, кто это. Честно говоря, я думал, что это опять Джорис. Но это была Хелен! Ну и дела! Я думал, Хелен вообще не умеет плакать. Но вот она, сидит на диване напротив моего, закрыв лицо руками, и плачет навзрыд. Ванесса сидела на полу рядом с диваном и обнимала Хелен. Бедная Ванесса, подумал я. Доставили мы ей хлопот!