Золото Аида - Галина Полынская

Как только автомобили тронулись с места, таксист заговорил. Глядя на пассажира, а не на дорогу, он выдал пулеметную очередь каких-то громких жизнерадостных слов, половина из которых, судя по интонации, была вопросами. Сабуркин быстро поморгал и выдавил:

– Нихт ферштейн…

– О, шпрехен зи дойч? – И с той же непринужденностью таксист разразился тирадой на немецком.

– Вероломнейший поступок, однако! – хмыкнул Никанор, опуская стекло. – Не бережешь работников.

– Привыкать надо к полевым условиям, привыкать, – усмехнулся в ответ Феликс.

За окнами такси проносились пальмы, цветущая зелень и здания такой… такой наискромнейшей архитектуры, что Сабуркин даже умудрился выбраться из словесного плена таксиста, чтобы обернуться и поинтересоваться:

– Я не понял. А где Греция?

– Вокруг тебя, – ответил директор. – Ты чего-то другого ожидал?

– Ну да! Колонны там эти всякие… белые!

– На пару тысяч лет опоздал с колоннами. Но не волнуйся, сейчас доберемся до центра – будут тебе колонны. Правда, не очень белые и не очень целые, но все-таки колонны.

Центр города, главная площадь, полукруглые здания в византийском стиле немного скрасили впечатление от увиденного, даже Сабуркин стал с интересом посматривать по сторонам.

Такси остановились у здания гостиницы, вогнутым фасадом смотрящего на набережную. Расплатившись с обоими водителями, Феликс направил своих не в меру развеселых, желающих немедленно отправляться на пляж сотрудников заселяться в отель. Пока он общался с администраторами, команда бродила по холлу, рассматривая интерьер. Возникла небольшая заминка – на самом последнем и самом дорогом этаже не нашлось шести свободных одноместных номеров.

– Давайте один двухместный, только с раздельными кроватями, – сказал Феликс. – Заселите нас пока что на неделю, если понадобится – продлим.

Пока оформляли документы, улыбчивый персонал принес воду, кофе, печенье, чтобы гости не скучали. Рассевшись в кресла, они принялись шутить, что наконец-то дошло дело и до кофия.

Закончив оформление, получив ключи и отказавшись от сопровождения, Феликс объявил общий подъем, и команда потянулась к лифтам. На этаже Феликс лично заселил каждого в номер, показав, где и как включаются свет, вода, кондиционер. Двухместный номер Никанора и его внучки оказался по соседству с апартаментами Феликса.

– Красотища! – одобрил старик, затаскивая внутрь свой рыжий чемодан. – Поспать бы теперича часок-другой.

– Отличная идея, – кивнул Феликс, – как раз время сиесты. Сейчас отдохнете, и пойдем прогуляемся, поужинаем заодно.

Оставив старика с Ариной располагаться, он снова прошелся по номерам, велел всем отдыхать, никуда из комнат не расползаться и ровно в пять собраться у него.

Закрыв дверь своего номера, Феликс первым делом положил трилистник в футляр, убрал его в сейф, после тщательно намазал лицо и руки солнцезащитным средством и вышел на балкон. Вдохнув солнечный воздух, напоенный запахом морской воды, он улыбнулся каким-то своим воспоминаниям. Конечно, город изменился: стал просторнее, выше, чище, оброс пальмами, апельсиновыми деревьями, яркими вывесками магазинов и кафе. С центральной набережной пропали трамвайные рельсы, исчезли одноэтажные домишки с узенькими улочками, куда едва могла протиснуться телега с лошадью, но в целом город со своими тысячелетними древностями остался прежним – они, как главные маяки, оставляли его лицо узнаваемым.

Взгляд Феликса обозревал Салоники с высоты гораздо большей, чем высота пятого этажа гостиницы. Минуя площадь Аристотеля, он рассеивался по улицам все дальше и дальше, выхватывая всевозможные мелочи в городских картинах. Молодежь, болтающая в кафешках; лица водителей в несущихся машинах; хозяйки, вешающие белье на балконах… Совсем другие люди, женщины, девушки иного склада, «кроя», парни, мужчины – все другие. Точеные гречанки с прическами бабеттами, в платьицах с пышными юбками до колен, юноши с какой-то особой, горделивой статью – неужели все они бесследно растворились во времени? Нет, они все так же прогуливались или куда-то спешили, но теперь они превратились в изящных старушек на каблучках, а прежние юноши в отглаженных костюмах гуляли, опираясь на тросточки.

Глядя на места, где раньше бывал, таверны, где доводилось обедать, Феликс улыбался им, как старым знакомым. И словно был здесь только вчера, но за ночь каким-то чудом успело промелькнуть почти полвека.