Мечтатель Стрэндж - Лэйни Тейлор

Ладно, пожалуй, некоторое разделение по-прежнему существовало.

Сиррахи продолжали кружить над головами пришедших, вопя в голодном хоре, но их ряды снова, как вчера, потревожил прилет посыльного сокола. Вдвое меньше их, он спикировал через гущу взъерошенных, дурно пахнущих крыльев, разгоняя падальщиков пронзительным криком. Эрил-Фейн поднял руку, и подхваченная ветром птица приземлилась элегантной спиралью.

Богоубийца отвязал записку и прочел ее, после чего оторвался от бумажки и нашел Лазло взглядом.

– Новости? – спросил Лазло, когда подошел к нему Эрил-Фейн.

– Что, это? – Тот поднял записку. – Скорее приказы.

– Приказы? От кого? От командира? От правителя? Я думал, это вы раздаете приказы.

Эрил-Фейн рассмеялся:

– Только не своей матери.

Лазло часто заморгал. Из всех чудес, случившихся в его жизни, это поразило его больше всех. Он пересек Эльмуталет вместе с Богоубийцей, и теперь в его кармане лежал зуб создания из древнейшего мирского мифа. Но миф был привычен для его разума, в то время как наличие матери у Богоубийцы никогда не приходило ему в голову.

Ведь он герой. Ведь он кажется отлитым из бронзы, а не рожденным как простой смертный. Лазло часто забывал о матерях, поскольку своей у него не было. Тут его осенило, что он даже никогда не встречал их. Это едва ли кажется возможным, но так и есть.

– Она с нетерпением ждет с тобой встречи, – сказал Эрил-Фейн.

Лазло тупо уставился на него:

– Со мной. Но откуда ей знать… – Он замолчал, в горле появился комок. В Плаче Богоубийцу ждала мать. Он послал ей весточку о своем скором прибытии и посчитал целесообразным также упомянуть и о Лазло.

– Когда прибудешь в город, то будешь жить с ней.

– О! – удивленно выдохнул юноша. Фаранджей планировали поселить в Ратуше торговцев; он предполагал, что его отправят туда же.

– Боюсь, она настаивает. Наш дом не такой величественный, как ратуша. Зато уютный. Надеюсь, ты не против?

Лазло сам не понимал, что более необыкновенно: что Эрил-Фейн подчинялся настояниям матери или что он думал, будто Лазло мог возражать.

– Нет. Уютно – это хорошо. – Вот и все, что смог сформулировать его мозг. «Уютно – это хорошо». – Погодите, – кое-что во фразе Эрил-Фейна его смутило. – Вы сказали – когда я прибуду в город. То есть вы не поедете?

– Не сегодня.

– Что? Но почему?

Богоубийца выглядел усталым. Энергия, которую он обычно источал, внезапно улетучилась. Отведя взгляд, словно оробев, он ответил:

– Мне плохо спится в Плаче.

Лазло впервые слышал, чтобы он использовал это название, и немного заволновался.

– Видишь ли, – начал Эрил-Фейн, пытаясь выдавить улыбку. – Я преподношу тебя матери в качестве своей замены. Надеюсь, ты выдержишь ее суматоху. Она давно ни о ком не заботилась, так что, думаю, она выжмет из тебя все.

– Обо мне никогда не заботились, – прошептал Лазло и услышал что-то сдавленное в своем голосе, что нельзя было списать на сухость в горле. – Но, думаю, я справлюсь.

Богоубийца улыбнулся, по-доброму прищурив глаза, и похлопал его по плечу. И Лазло, у которого не было не только матери, но и отца, подумал: если бы тот у него был, то чувства вызвал бы примерно такие же.

– Что ж, – сказал воин. – Мы почти на месте. – Посмотрел на дальние ворота и весь подобрался. – Ты готов?

Лазло кивнул.

– Тогда пошли.