Девушка в цепях - Марина Эльденберт

Бесстыдных, безнравственных, беспорядочных… и будоражащих.

Сжала пальцы так, что ногти впились в ладони, но не помогало. Протянутая между ног веревка касалась нежной кожи раскрытых складок, грудь стала невероятно тяжелой и ныла. Один раз я попыталась свести ноги, и тут же об этом пожалела – узел так чувствительно впился в горящий бугорок, что у меня перехватило дыхание. Но что самое дикое, мне отчаянно, до одури хотелось коснуться себя, повторяя его след пальцами. Повторяя и продолжая, впитывая это порочное прикосновение всей кожей.

В отличие от меня, Орман явно чувствовал себя замечательно: с бесстрастным лицом скользил взглядом по моему телу. От вытянутых над головой рук, по напряженным соскам, животу и разведенным бедрам, по линии ног – до кончиков напряженных пальцев. Время тянулось медленно, по крайней мере, мне казалось, что прошел год. Или целая вечность, а может быть, две, когда он отложил карандаш и поднялся.

– На сегодня, пожалуй, хватит.

На сегодня?!

– Не надейтесь, что я приду к вам еще раз, – отрезала жестко, когда он шагнул ко мне.

– Придете, – он провел пальцами по моему запястью. – Когда я позову.

– Мы договаривались…

– Что вы будете мне позировать. Вам же понравилось.

Затянутая в перчатку рука скользнула по внутренней стороне бедра, стирая влажный след.

Впрочем, этого он мог и не делать, я и без того чувствовала себя влажной.

Влажной, раскрытой, порочной. Низ живота сводило от желания продолжать, осознание того, что он прав, накатило волной. А вместе с ним накатил стыд: такой, какого я в жизни никогда не испытывала. Ни разу, даже в день, когда меня обвинили в списывании и отшлепали линейкой.

– Что. Вы. Со мной сделали?! – процедила. – Что не так с этой веревкой? Это тоже какая-то магия?

– Никакой магии, мисс Руа, – Орман подцепил пальцем узелок на бедре, и это прикосновение отдалось жаркой, удушливой волной во всем теле. – Просто наслаждение, которое можно себе позволить с помощью банальных подручных средств.

Банальных?

Чувствуя, что близка к истерике, сжала кулаки.

– Вы должны были меня предупредить!

– Я вам ничего не должен. А вот вы мне… – он провел пальцами по моим губам, оставляя на них мой вкус.

От собственнического жеста, от понимания, что все еще не закончилось, что это унижение придется пережить снова, а может быть, от взгляда, полного превосходства, потемнело перед глазами. Рванулась и забилась: отчаянно, яростно, пытаясь вырваться из оплетающих меня пут. Веревка тут же вспыхнула изумрудными искрами и развалилась на несколько частей, равно как и стягивающие руки оковы, сменившиеся оковами пальцев Ормана на плечах.

– Пустите. Уберите руки! Немедленно! – с силой оттолкнула его и вскочила. Обрывки змей остались лежать на кровати. – Не смейте больше прикасаться ко мне. Никогда!

– Никогда – это слишком долго, мисс Руа. Я буду к вам прикасаться… как не прикасался никто.

Я сорвала маску и швырнула ему под ноги.

– Для этого тоже воспользуетесь долговой распиской?

Взгляд его заледенел.

– Мне нет нужды принуждать вас к тому, о чем вы попросите сами.

– Не попрошу, – сказала я. – Разве что в страшном сне.

Слова сорвались с губ раньше, чем я успела их остановить, а Орман все-таки улыбнулся. Улыбнулся так, что по коже прошел мороз: уголки губ, стянутых в тонкую линию, просто приподнялись. Подчеркивая резкую линию подбородка и вмиг ставшие хищными черты лица.

– В страшном сне, Шарлотта? – Он коснулся пальцами моего подбородка, глядя мне в глаза. – Это можно устроить.