Попытка контакта - Михаил Иванов

По обсуждении сговорились на походе к ювелиру вчетвером.

Первым (и вроде как главным) был князь Мешков: он был знаком с ювелиром. Именно у него Михаил Григорьевич в свое время купил украшения для супруги.

Второй была Мариэла. Ее аргументация была столь же проста, сколь и убедительна:

– Если только ювелир и его люди в магазине не негаторы – берусь немедленно проверять их слова на правдивость, а еще могу кое-чего из мыслей прочитать.

Возражений не нашлось.

Задача третьего (Тифора) была простой: он лучше всех разбирался в кристаллах и, будучи универсалом, мог прогнать достаточно быстро потоки от магии любого вида.

Четвертым оказался Неболтай, с которого чуть ли не взяли клятву вести себя тихо и вообще не говорить ни единого слова – в соответствии с фамилией.

По размеру помещения трудно было подобрать точное название. Побольше лавки, поменьше магазина. По виду его никто не взялся бы угадать, чем здесь торгуют. Товара в пределах видимости не было. Зато были люди: сам владелец Моисей Соломонович Макаров (настоящая фамилия была Магар, но ушлый ювелир ее русифицировал), его племянник лет двадцати в качестве охранника и один совершенно неизвестный пожилой темноглазый человек – правоверный еврей, судя по черному одеянию, шляпе и пейсам. Последние двое поклонились вошедшим и продолжили старательно изображать полное безразличие к миру.

По мнению казака, которое он, держа слово, не высказал вслух, молодой охранник не стоил внимания. А вот пожилой… тот был пока что непонятен.

При входе Тифор бросил взгляд на серебряную пластинку в своей ладони и кивнул.

Как и положено, хозяин поздоровался первым:

– Доброго здоровья, ваше сиятельство. Чего изволите купить? Для дамы имею привлекательные вещицы…

Ювелир говорил по-русски почти чисто, ибо достаточно долго занимался своим делом.

– Нет, Моисей, на этот раз мы сначала продаем, а уж потом покупаем.

На лице хозяина изобразился умеренный интерес.

– Вот, посмотри на эти камни.

С первого взгляда синий камень можно было принять за сапфир, а красный – за лал. Но опытный ювелир привык не доверять первому впечатлению. Поэтому хозяйская рука извлекла из шкафчика лупу в оправе из желтой меди, и камни подверглись самому тщательному изучению.

Наконец, владелец торгового заведения поднял голову.

– Сожалею, но это цветное стекло – правда, с очень хорошей огранкой. Куплю по пяти рублей за штуку.

Хорунжий не сказал ни слова на это заявление, лишь самую малость приподнял брови. Тифор сохранил полную невозмутимость. Князь стрельнул глазами в сторону молодой дамы. Та чуть опустила ресницы. Вариант действий был обговорен заранее.

– Да, забыл совсем: это наш охранник; это Тифор Ахмедович, наш специалист по камням, а эта дама – лекарь, ее зовут Марья Захаровна. Эти двое – из далеких краев.

Отчетливый акцент сразу же подтвердил иностранное происхождение, пусть даже с русским именем и отчеством. В голосе молодой женщины звучали железные интонации:

– Князь Мешков не вполне точно указал мою специальность. Я не только врач, но и умею отличать правду от лжи, а также – в некоторой степени – читать мысли. На этот раз, Моисей Соломонович…

В голове у ювелира зазвенел колокольчик тревоги. Он не помнил, чтобы когда-либо сообщал кому-то из этой троицы имя отца или свое отчество. Да им и в голову не пришло бы так звать скромного еврея – ну разве что иностранке…

Неболтай и не подумал глядеть на хозяина. Все его внимание было направлено на загадочного пожилого жида. Его взгляд отражал… Любопытство? Тревогу? Страх? Нет, не то. Но уж глядел он внимательно, не отрываясь, и как раз на Марью Захаровну.

– …вы соврали насчет нашего товара, заведомо зная, что это НЕ стекло. Но вы не смогли распознать род камней. Не удивлена: они пришли из редкого источника, нигде вы подобных не встретите. Вот почему я призываю вас подумать хорошенько, прежде чем высказать свое суждение второй раз.

Тревожный звоночек уже звучал пожарным набатом (ювелир слышал один раз такой в русской деревне).

И тут неожиданно для всех, кроме хорунжего, вмешался пожилой посетитель лавки. Черные глаза коротко глянули на хозяина, а ладонь сделала короткий останавливающий жест. Ювелир проглотил фразу, что была уже на языке. Акцент у незнакомца совсем не чувствовался; еврейское происхождение выдавали разве что интонации.

– Извините за вмешательство, дама и господа. Меня зовут Давид, сын Исаака, я раввин. Моисей, если ты не можешь распознать камни, из этого не следует, что они не имеют цены.

Ювелир попытался защищаться.

– Дама и господа, но эти неизвестные камни и вправду похожи на стекло. Правда, очень высокого качества, да и полировка хороша. Даю по восьми рублей.

Женщина ответила, не задумываясь:

– Похожи, да не совсем. У вас найдется кусок НАСТОЯЩЕГО стекла?

Хозяин без разговоров принес небольшой обломок оконного стекла.

– Вот, – красный камень оставил заметную царапину, – и у синего та же твердость. То есть не стекло.

Тут таинственная посетительница повернулась к раввину.

– Кстати: как желаете, чтобы я к вам обращалась, уважаемый?

Назвавший себя раввином благожелательно улыбнулся. Что пряталось за улыбкой, никто не узнал.

– Зовите меня ребе Давид.

Ювелир суетливо стал проверять камни на твердость. Из ящичков извлекались какие-то совершенно неизвестные присутствующим кристаллы, оглядывались, процарапывались. Наконец, Моисей нерешительно произнес:

– Очень похоже на горный хрусталь, но таких цветов я в жизни не встречал…

И снова подала голос дама с железным голосом:

– Вот на этот раз чистая правда. Вы, разумеется, не могли встречать таких цветов, я это уже говорила. Сейчас вы думаете, удастся ли эти камни продать.

Казак продолжал молчать, но перехватил выразительный взгляд раввина, направленный на единоверца. Тот все еще думал. И пожилой в очередной раз вмешался.

– Мне кажется, их можно продать вКонстантинополе.

Владелец магазина изумленно поднял брови, но противоречить не решился. Давид выплюнул несколько фраз на чужом языке. Полностью их не понял никто, кроме евреев; а князь Мешков сразу распознал швабский диалект^[7] – его он научился немного понимать, общаясь с уроженцами Вюртемберга в Петербурге.

Ребе Давид немедленно перевел сказанное на русский:

– Дама и господа, я сказал, что при продаже этих камней можно воспользоваться связями наших соплеменников в Константинополе. Но по моему скромному мнению, не стоит продавать именно эти камни немедленно. Если у вас есть возможность достать другие, поменьше, скажем, вот такие… – раввин отмерил полногтя своего мизинца, – то их переслать туда. Они пошли бы на серьги. А уж по продаже сказать покупателю: дескать, есть возможность достать нечто большее, что пошло бы на подвеску. За изрядную цену.