На неведомых тропинках. Шаг в пустоту - Аня Сокол

— Чего б Хозяину до лета не подождать с завоеваниями, — стал жаловаться водитель, — ехали бы по солнышку да по песочку.

До стежки было не больше пары часов по прямой, мы же добирались все три. Более молодые источники пробились на поверхность в стороне от самого старого.

— А если Поберково не подчинится? Не захочет возвращаться в северные пределы? — задала я мучивший меня вопрос.

— Конечно, не подчинится, — фыркнула явидь.

— По-другому было бы неинтересно, — буркнул водитель, — должна литься кровь.

«И пусть льется кровь» — так сказал исполнитель желаний.

— То есть такое действительно возможно? Вот так просто объявить чужие земли своими? И все проглотят? Это абсурд. Почему тогда не один демон правит миром, а четыре? Завтра Видящий присвоит себе Юково, и что?

— Щелчок по носу ему, а не Юково, — ответил гробокопатель.

— Умная какая нашлась, — фыркнул водитель, — дело не в жадности Хозяина. Дело в другом. Во многом другом.

— Прекрасная объявлена врагом, напавшим на мирные стежки и инициатором конфликта, Седой берет контрибуцию, Видящий подтверждает его право, все в рамках закона, — согласился падальщик.

— То есть если Прекрасная сейчас заключает союз с Простым демоном, можно отменить все решения Седого и Видящего? — спросила я.

— Было бы интересно, — визирг крутанул руль, — но нет. Простой давно уже не вмешивается в грызню пределов.

— Почему?

— Потому, — Пашка прижала к себе змееныша, я почувствовала его удовольствие, — он слишком стар для этого. Очень стар. По его словам, возня в песочнице за куличики с детьми ему давно неинтересна.

О четвертом хозяине пределов очень мало упоминаний в той версии истории, что выложена в открытый доступ. Восточники не участвовали ни в одном конфликте последней эпохи. Простой демон не расширял территории, не наносил визиты, не устраивал балов. По слухам, которые во многом противоречили друг другу, хозяин востока родился еще в разделенные эпохи, когда нечисть и люди сидели каждый в своем мире тихо, как мыши под веником, когда еще святые не прошили пространство стежками, открывая своим таким разным детям дорогу друг к другу.

Наступила эпоха единения — время, которое боятся помнить. Простой прошел и ее. Эпоха истребления залила наши миры кровью людей и нелюдей — время, которое проклинают. Хозяин востока удержал шатающийся трон, когда в других пределах демоны исчезали в огне войн. Общая эпоха дала надежду, подаренное ушедшими время, чтобы научиться жить вместе. Мы жили в Тихую эпоху, в живом времени, а повелитель востока все еще занимал свой трон. Будто эпохи были для него днями, а не тысячелетиями.

О его семье не было известно ничего, даже того, есть ли она. Желтая цитадель давно не принимала гостей, очевидцев, побывавших под ее сводами, было удручающе мало. Восточные стежки жили как все: рождались, развивались, умирали, торговали с соседями и с людьми, иногда цапались и пускали друг другу кровь, мстили обидчикам, но до серьезных конфликтов, требующих внимания хозяев, дело ни разу не дошло.

Напрашивался вопрос: как при таком попустительстве восточные пределы до сих пор оставались восточными?

— Дети могут позариться на его «куличики»? — спросила я.

— Не позарятся, — хмыкнул дух-советчик, — были охотники, да сплыли.

— Последний случай вроде был на заре общей эпохи, — задумчиво сказала явидь.

— Вроде, — передразнил водитель, — что за молодежь пошла, дальше Тихой эпохи и не заглядывают, а уж о подаренном времени слышали только то, что так назвали первую мирную эпоху людей и нечисти.

— И что? — перебила я, машина подскочила на очередном ухабе, и я вцепилась в руку Веника. — Что произошло?

— Отстраненность Простого демона приняли за слабость. На одну из стежек востока вошел боевой отряд. Наш отряд, — в голосе водителя послышалась усмешка. — Отец нынешнего Хозяина по молодости был горяч, пока снега не охладили его порывистость и жажду свершений в стиле предков во времена, когда эпохам еще не давали названий.

— Так что случилось? — повторил мой вопрос гробокопатель.

— Ничего особенного. Обошлось без крови. Отряд занял стежку, его встретили с хлебом с солью, расположили со всем комфортом. Никто не сопротивлялся, такую нечисть даже уничтожать неудобно было, отложили на потом. А «потом» получилось совсем иное. Восточники всех встречают ласково, враг ли ты или друг, все едино… Пока не проснутся пески.

— Особенность магии Простых, — змея шевельнулась, — теперь об этом знают все.

— Знают они, как же, — пробурчал водитель, недовольный тем, что его перебили, — если земля под ногами превращается в зыбучий песок, надо бежать, это знают и люди. Но наши-то покрепче будут, многих вытащили. И выжившие позавидовали мертвым. Магия Простого демона очень проста. От песка не скрыться, он есть и в жаркой пустыне, и в плодоносном черноземе, и в вечной мерзлоте севера…

— Ты закончишь сегодня или отложим на завтра? — падальщик был раздражен и не скрывал этого.

— Закончу. — Визирг ударил по тормозам, капот машины нырнул в яму, я вскрикнула, цепляясь за Веника и Пашку. — Когда земля снова стала землей, они поняли, какую простую вещь делает магия хозяина востока. Одно простое действие. Те, кого хоть раз коснулся песок, стали людьми. Пищей.

На несколько минут в кабине воцарилась тишина, каждый примерял на себя последствия магии песков. Я большой трагедии не увидела, но нечисть, очевидно, была другого мнения.

— Больше желающих присваивать песчаные стежки, полагаю, не было, — добавил падальщик.

— Желающие были, исполнителей не нашлось, — сказал водитель.

Зафыркал Невер, тряска не давала ему уснуть.

— С тех пор в игрища пределов восток не вмешивают, — закончил дух-советчик.

Машина сбавила ход. Визирг выругался. Явидь напряглась, змееныш притих. Я почувствовала, как внутри завибрировала тревожная струна. Переход. Второй за сегодняшний день. Первый прошел на удивление легко, меня больше беспокоила проходимость дороги из Заячьего холма с ее рытвинами и ухабами, чем голоса в голове. Я даже зажмурилась, хотя это не имело никакого смысла. Вот и в этот раз — тихий уговаривающий шепот, дезориентация, холод в кишках, тревога, и все. Non sit tempus окружающее источники, не агрессивно, я заметила это, когда еще шла по калиновой тропе. Нет угроз, нет желания броситься вон и бежать куда глаза не глядят.

Колеса почувствовали дорогу, машина пошла вверх и вывалилась на стежку. Холод схлынул, тревожные мысли, рождаемые в голове, нашептываемые голосами безвременья, затихли. Мы прибыли в Кощухино.

Машина съехала на обочину и остановилась. Я разжала руки. Захлопали дверцы, послышались резкие и отрывистые команды.

— Ждите здесь, — скомандовал водитель, дверь впереди открылась, впуская порцию свежего воздуха в кабину, и закрылась.