Дозоры не работают вместе - Николай Желунов

– Майк, давно не слышал твой голос, мой верный соратник. Удалось ли тебе напасть на след убийц Стивенсона?

– Господин Мак-Артур, сэр… мы делаем все возможное.

– Сомневаюсь. Есть ли хотя бы что-то, указывающее в этом деле на Светлых? Может быть, на Советы?

О всемогущая тьма, ему ведь нужен лишь casus belli, мелькнуло у Розенфельда.

– Мы перерыли все Восточное побережье. Без толку. Вдобавок профсоюзы словно взбесились. Цветные требуют равных прав. У меня странное ощущение, сэр…

– Какое?

– Иногда мне думается… возможно, Стивенсона убили не Иные, сэр.

– Интересно. Кому же еще это под силу?

– Если бы это были Светлые, мы нашли бы в Сумраке хоть какие-то следы. Ничего нет.

– Плохо. Очень плохо.

Розенфельд почувствовал непреодолимое желание провалиться сквозь землю от стыда. Всю свою жизнь, всего себя до кончиков туфель он готов был отдать, чтобы господин Мак-Артур снова поверил в него.

– Что ты делаешь в Виргинии, Майкл, скажи мне? Почему не занимаешься поисками, а заливаешь мозг виски в компании своих головорезов?

Это было сказано спокойным, даже шутливым тоном, но пламя вокруг фигурки в глубине тоннеля вспыхнуло чуть ярче, и Розенфельд понял, что близок к обмороку. Он торопливо рассказал историю с британским писателем, покаялся в потраченном зря времени и обещал на следующее утро вернуться к расследованию с утроенной энергией. Мак-Артур, к его удивлению, отнесся к истории с Каттермоулом серьезно и расспросил в подробностях обо всех обстоятельствах дела.

– У меня есть мысль, сэр, – заканчивая рассказ, добавил Майк, – я могу попробовать привлечь этого прекраснодушного болвана к работе. Все-таки у него интересный дар…

– Чепуха, – отрезал Мак-Артур, – как можно использовать дурака, способного галлюцинировать? Притом даже не Иного? Возьми любого нищеброда из Бронкса, напичкай его героином – получишь тот же эффект.

Розенфельд снова готов был провалиться со стыда – шеф был абсолютно прав. Краем глаза он увидел неподалеку бредущего через траву Каттермоула. Тот пошатнулся и едва не свалился в озеро, затем с трудом вскарабкался на берег и уселся на поросший осокой пригорок. Генри походил на лунатика.

– Майкл, мне не нравится твой настрой, – сказал мрачный голос из непредставимого далека, – ты теряешь хватку, старый соратник. Идет война, помни это. Никогда не стоит недооценивать врага.

– Слушаюсь, сэр. Больше не повторится. Вся эта ситуация…

– Дослушай меня. Я хочу, чтобы ты выяснил, кто этот человек на самом деле и почему он здесь. У меня стойкое ощущение, что он специально обратил ваше внимание на себя. Вы правильно сделали, что арестовали его…

От неожиданной похвалы Майк просиял.

– …и вы напрасно так легкомысленно к нему отнеслись.

Розенфельд снова поник.

– Подослать к нам человека, а не Иного – это оригинальный ход. Он явно должен был заинтересовать вас своими нелепыми действиями и тем следом, который какой-то неведомый Светлый оставил в его личности давным-давно. Хорошенько подумай, Майкл, где тут может быть подвох. Может быть, он должен убить тебя сегодня ночью, как убили Стивенсона. Ты не последняя фигура в нашей иерархии. Может быть, он хочет украсть у нас что-то важное для Светлых. Да, я не исключаю, может быть, все, что он говорит, – истина. Я знаю, что тебя нельзя обмануть. Но можно не лгать, а только не открывать всей правды. Эффект такой же – тебя дурачат.

– Сэр, я клянусь вам сделать все… В любом случае, когда это закончится, мы сотрем его память, прежде чем отправить домой.

– Отправить домой? Да ты совсем ум пропил, дружок.

Майк вскинул ладони:

– Прошу прощения, сэр! Не беспокойтесь. Мы во всем разберемся, а затем устраним этого парня, и дело с концом.

– Подготовь какую-нибудь правдоподобную легенду для прессы. Все-таки известный писатель… что-нибудь с алкоголем связанное – не выдержало сердце, к примеру.

– Гениальное решение, сэр.

– Я на тебя рассчитываю, Майкл. До связи.

– До скорой связи, мистер Мак-Артур. Всего наилучшего.

Портал закружился стремительным водоворотом, сжался в комочек Тьмы и исчез. Далекий цветок бледного пламени медленно увял. Розенфельд обмяк всем своим грузным телом, устало опустился в траву, сжал ладонями мокрые от пота виски.

Мало-помалу антарктический холод ушел. Лишь дрожь в пальцах напоминала о пережитом страхе.

Все кончилось. И ни капли хмеля не осталось в крови.

Где-то сонно крикнула птица. В траве шуршал ветерок. Над Майком высоко в бархатном черном небе величественно сиял мириадами огней Млечный Путь.