Невменяемый скиталец - Юрий Иванович

Вначале Уракбай надумал кричать через окно. Но потом стал соображать, как к этому отнесется наружная охрана. И пришел к выводу что уж дверь то он может и сам попытаться приоткрыть и уже через нее призвать на помощь кого следует. Хотя и мелькнула какая-то абсурдная мысль, что Заринат просто удачно и ловко все это время притворялся, а этой ночью благополучно сбежал из рабства. И сейчас вполне возможно ползком пытается убраться как можно дальше от графской усадьбы. А если так то слишком рано поднявшаяся тревога может помешать удачному побегу и приятель его потом не простит.

Картинки вымышленного действия пробежали перед глазами Дельфина, вызвав только скорбную улыбку. Даже возвратившись к прежней памяти, бывшему десятнику пришлось бы вначале разобраться в обстановке, осознать себя и где он находится, а уж только потом думать о побеге. Значит его исчезновение — может принести только вред в первую очередь ему самому.

Решившись на действия, Уракбай выбрал наиболее длинное поленце и со всей осторожностью приоткрыл дверь наполовину. Царящее на головном подворье спокойствие поражало своей солидностью и фундаментальностью. Вначале показалось, что даже прислонившийся к воротам охранник просто спит стоя, с другой стороны подпирая себя алебардой. Но вот второй его товарищ, стоящий на второй половине и лицом к сараю, почти сразу заметил как приоткрытую дверь, так и призывно машущего рукой нового раба. Буркнул что-то коллеге. Тот повернулся и тоже уставился на нарушителя спокойствия с негодованием. Видимо покой хозяев и высоких гостей здесь берегли больше всего. Но так как дверь не закрывалась, защитный контур не срабатывал, а призывы так и продолжались, охранники коротко посовещавшись вызвали своего старшего, который сидел до того в круглом домике привратника. Тот тоже выкрикивать вопросы через весь двор не решился, а скользящей походкой сразу отправился к сараю. Причем на лице его читалось скорей удивление, чем раздражение:

— Ну, чего надо?

Дельфин постарался и субординацию не нарушить, и о проблеме своей высказаться как можно мягче:

— Доброе утро, доблестный воин! Сразу прошу прощения что побеспокоил, но у меня тут кое-какие недоразумения…

— Короче говори! Не морочь мне голову!

— Дело в том, что я недавно проснулся, а моего товарища нигде нет. Не подскажите ли мне, кто и когда его забрал? Да и для чего собственно?

Командир охраны сильно задумался и его лоб покрылся глубокими складками:

— М-м? Забрали твоего друга? Ничего не понял…, - он решительно вошел в сарай и осмотрел в нем каждый угол. Затем недоуменно просмотрел весь потолок из плотно пригнанных брусьев и, словно разговаривая сам с собой, спросил: — А кто мог забрать? И когда?

Стоящий рядом молодой раб, поспешил поддакнуть:

— Вот и я удивляюсь. Ни шума, ни грохота не слышал.

— Интересно…, - воин подошел к двери и немного поколебался всем телом сразу за ее пределами. — Странно, все вроде работает…

Охранный контур, по его мнению, никуда не делся, по знакомым признакам ощущался охранником превосходно. Но раз проходит он, то значит, мог по ошибке пройти и раб. Хотя прежде такого не случалось, но кто знает эти колдовские штучки? Поэтому Уракбаю последовал приказ:

— Подойди сюда. Так, еще ближе. Да чего ты трясешься?

— А если меня молнией шарахнет? — Дельфин не собирался выходить за определенные пределы сарая по собственной, или чьей-то глупости.

— Да ты не бойся, мы так иногда проверку делаем. Тот на кого контур настроен, быстро поднимает и сразу же опускает руку. Должна проскочить желтая длинная искра и рассеяться. А вот если ты уже на шаг дальше ступишь, то да, не поздоровится. Так что давай, резко рукой…

— Ага! Голова то не твоя! И мне потом ваш главный ноги повыдергать обещал.

— Кому сказал?! Больно мне твои страдания нужны! Ну!

Делать было нечего, да и самому вдруг стало интересно. Дельфин резко взмахнул рукой и вовремя успел отскочить в глубину сарая. Как и предсказывалось, желтая искра возникла из воздуха чуть выше головы, мелькнула вниз по направлению за рукой нарушителя и растворилась в воздухе. Командир охранников озадачился теперь не на шутку. Жестом подозвал подчиненного от ворот и когда тот подошел, стал выспрашивать:

— Может, я чего-то не понимаю? Куда делся тот второй раб-недоумок?

Началось повторение предыдущей сценки:

— М-м? А куда он мог деться? Ночью, как только их ввели, охранный контур сразу и задействовали.

— Может его кто забрал из хозяев? — сказал старший смены и сразу отчаянно замотал головой от такого предположения. Иначе получалось, что он сам со своими подчиненными проспали все на свете. — Ерунда полная! Мы ведь глаз не смыкали и господа еще пару часов будут спать как…, - он запнулся, подбирая слово поделикатнее, но тут же перевел свой гнев на подчиненного: — А куда в таком случае этот урод мог подеваться?

Воин растерянно пожимал плечами:

— Да мы за этими дверьми сарая и не обязаны смотреть. Мало ли, вдруг какой Эль-Митолан пришел и забрал раба, куда ему надо. Наше внимание при этом отвел. А может и сама…

Его взгляд настороженно метнулся на верхний этаж самой высокой и толстой башни замка.

Мнение отдавало рационализмом, по логике вещей подобное могло произойти на самом деле, да вот только как в этом удостовериться? У кого спросить? Кого побеспокоить по такому неадекватному вопросу? А вдруг это и в самом деле совершила хозяйка? А то и сама…?

Судя по тяжелым сомнениям, читающимся на лицах воинов, оба они довольно сильно боялись гнева высокой гостьи. И даже имя герцогини Вилеймы побаивались повторять лишний раз всуе. Но пока они так колебались, действия стали разворачиваться самостоятельно. С парадных ступеней замка проворно сбежал тот самый воин-колдун из штата герцогини, что вчера водворял рабов в сарай. Скорей всего он вначале направлялся к воротам, но сориентировавшись на ходу сразу повернул к месту обсуждения. Чем ближе он подходил к сараю, тем более озабоченно у него приподнимались брови домиком.

— Словно заранее догадались о приказе! — громко похвалил он охрану. — Я сейчас скачу по делам в порт, а вы немедленно отведите этого рассказчика к госпоже графине в малую розовую гостиную.

Затем он собирался идти дальше на внутренний двор, но с некоторой нерешительностью замер, заметив поленце возле приоткрытой двери. Потом рассмотрел в глубине и лицо молодого раба. И только потом до него дошло, что ему ничего не отвечают: