Дипломная работа по обитателям болота - Александра Черчень

— Все, закончили, — ответил ему светловолосый наглец и, незаметно подмигнув мне, невинно заметил в пустоту: — Вы долго шли…

— Лельер, такими темпами ты очень мало проживешь! — уже не выдержала и честно заверила его я.

— Согласен! — воодушевленно кивнул Хинсар. — Если учесть традиционные предпочтения в пище и постоянные попытки накормить меня, несчастного и безобидного, всякой гадостью, то и правда мало!

Лель отвлекся от речи, приподняв крышку со своего блюда, и обласкал взглядом картошку с курицей и грибами.

Я устало оглядела всю компанию: улыбающуюся Настю, внешне невозмутимого Лариша, злобную Ришаль, Кика, который крепко сжимал вилочку, воскрешая в моей памяти крылатое выражение про четыре дырки. Подумала и внесла конструктивное предложение:

— А может, вы мне уже про атрибуты секторов расскажете? Особенно про Стального Кардинала, который по резиденции шастает?

Гоп-компания переглянулась и нерешительно пожала плечами.

— Давай.

— Чудесно. — Я облегченно вздохнула и требовательно посмотрела на Лельера, решив занять полезным делом язвительный язык шута и таким образом избежать очередного скандала. — Начнем с тебя. Остальные — дополняйте по мере необходимости.

— Хорошо. — Блондин вздохнул, с тоской посмотрел на свою еду и отложил вилку. — Морриган Сирин. Переселенец, как и все Хранители стихий. Судя по косвенным признакам, имеет немалую долю демонической крови, притом темной. Молод, поэтому не наигрался еще в политические игры, но организатор талантливый. Как результат, везде и во всех неприятностях, в которых мелькают ушки Охры, мы отчетливо видим почерк этого примечательного товарища. Хранитель Стали тяготеет к конструированию всякой пакости и оружию вообще.

— Если мир между Аквамарином и Малахитом мешает в первую очередь именно Охре, да еще и Морриган приехал, то…

— А то мы не поняли! — мрачно отозвался Кик. — Юль, очевидно, что это Охра. И раз прискакал Мор, то понятно, что это его рук дело. Непонятно только одно: как?

— Какой-то прибор, — озвучила очевидное я.

— Верно, — скривился Лель. — Вопросы: какой, где, какова его структура, размер и прочее. И материал… Вдруг это вообще что-то биологическое?

Мамочки… Вот это положение…

— А уловить излучение можно? — осторожно спросила Риша.

— Нашими средствами не получается, — проворчал Кик. — И еще: как только происходит магическая вспышка определенного характера, воздействие снижается до минимума. Неуловимого практически.

— Но если в последнее время оно то снижается, то резко скачет вверх, видимо, эта штука барахлит, — воодушевленно начала я.

— И Мор приехал ее ремонтировать, — согласно кивнул Феликс. — Но, Юля, это такой открытый, лежащий на поверхности и просто-таки призывающий в него поверить вывод, что мне почему-то очень не хочется это делать! Морриган никогда не был идиотом! А значит, это какой-то очень хитроумный план, призванный сбить нас со следа!

— Но тогда что и почему? — Я вскинула бровь, внимательно глядя на зеленого риалана.

— Без понятия, — вздохнул Кик. — Именно поэтому мы и выцарапали у Тангира его лучшего аналитика. Правда, чего Элливиру стоило отловить Золотого, наверное, знает только он сам.

— Весело мы будем жить, — мурлыкнул Лель, прикрывая глаза. — В одном дворце оба Мастера Малахита, притом Айлар и Мор в прошлый раз умудрились сцепиться. Золотой, который недолюбливает тебя, Кик. Ну, и скоро День Мастеров. — Хинсар выпрямился и каким-то очень странным тоном сказал: — Там будет много развлечений.

И мне сразу вспомнилось, что он ассистент Пытки и радостное восклицание на нашем первом совместном обеде: «Вы тоже любите расчлененные трупы?»

М-да, а что, если шут — не просто приближенный, а разделяющий, так сказать, увлечения господина?..

— Не смей, — внезапно прозвучал голос арахна, который тихо, но твердо продолжил: — Лель — шут его величества Гудвина.

Лель встряхнулся и прерывисто выдохнул. Казалось, произнесенная вслух должность вернула его обратно, в амплуа беспечного балагура. Лельер Хинсар, сколько же граней в тебе скрыто?..

— У меня крупный заказ от Гудвина, — внезапно заговорил Лариш, нарушая повисшее молчание. — Притом… загадочный такой.

— В смысле? — Феликс вскинул бровь, принимая помощь арахна и сворачивая беседу в предложенную им сторону.

— Странная ткань… — медленно проговорил Лар, крутя в лапе вилку. — Необычные свойства. Сухая она невероятно прочная, эластичная, и даже сталью ее рассечь крайне сложно. Но вот стоит намочить… как она сначала расползается волокнами, а потом и вовсе растворяется.

— И правда, — нахмурился Кик, — зачем ему?.. Он ничего не говорил.

А я подумала о другом. Допустимо ли так открыто обсуждать конфиденциальные заказы Гудвина? Не очень в это верится. Хитришь, паук, хитришь… Но Ла-Шавоир же не дурак, а никакого подозрения на тонком лице риалана нет. Потом надо обговорить это в личной беседе. У нас вообще накапливается очень много тем.

— Гудвин слишком странно себя ведет. — Ришаль откинулась на спинку стула и поправила упавший на грудь локон, который на миг показался маленькой змейкой. А может, и не показался. У Риши примечательные волосы, а если учесть, что Лель ее доводил не так давно, она, возможно, до сих пор злится.

— Вы прекрасно знаете, что все Гудвины малость со сдвигом, но в разные стороны, — невесело усмехнулся Кик. — А этот, уж поверьте, наиболее безопасный вариант. По поводу тканей, конечно, полюбопытствую, но сомнительно, что меня удостоят ответом.

Какое тут странное отношение к правителю… Сколько живу, столько удивляюсь!

— А можно вопрос? — не выдержала я. — Почему вы к нему так относитесь? Как я поняла, страна процветает именно благодаря ему, он не делает ничего плохого… Правда, я вообще не встречала нигде особых упоминаний, чем занят правитель… И еще, а не слишком ли это рискованно — обсуждать такую тему в общественном месте?

— Милая, — усмехнулся Кик. — Вот скажи, у тебя в стране наказывали за неугодное правителю личное мнение?

— Ну, знаешь, — хмыкнула я. — Личное мнение бывает разным. И у разных людей. Конечно, никому нет дела, что там болтает средний обыватель. Но вы… вы не средний класс.

— Ну, а кто мы? — вскинул бровь Лель. — Юлька, я вот по определению ненормальный и в открытую, да еще и со сцены, пою… Ну, разное пою, и о нем в том числе. Кик же говорил, что «Мрачные цветы» некогда были гласом оппозиции? Вот прикинь. Если Гудвин меня за те фортели не прижучил, то стоит ли переживать из-за озвученной точки зрения? Плюс ничего плохого мы не сказали.

На этом этапе Настя посмотрела на часы, охнула, что уже опаздывает, и вскочила со стула. Торопливо чмокнула арахна… ммм, наверное, таки в лобик, попросила не скучать, так как вечером вернется поздно, и убежала. Следом попрощалась нага, грациозно выскользнув из комнаты, перед уходом напомнив Кику, что хотела бы с ним встретиться в конце рабочего дня и обговорить смету на праздник. Феликс выразил удивление, что это надо обсуждать именно с ним, а не с казначеем, но Риша поморщилась и пообещала потом все рассказать.