Сказки врут! - Ирина Шевченко

Умостившись в кресле, я с наслаждением потянулась, забывая все страхи. Реальность вновь сделалась похожей на сон, а во сне я редко задаюсь вопросом, что же случится дальше.

— Перелет займет пару часов, можно вздремнуть, — предложил Сокол.

— Может, расскажешь, куда мы направляемся?

— Не хочу портить сюрприз.

— Тогда расскажи что-нибудь еще. Об этом самолете, например.

Спать мне не хотелось, провести несколько часов в молчании тоже, а придумать тему для разговора не получалось.

— О самолете? Ну что ж… Это самолет. Секретный проект департамента военных исследований: сверхскоростной, невидимый для всех известных систем оповещения, практически не уязвимый для средств противовоздушной обороны. Удобный и, как уже доказано временем, безопасный транспорт. В распоряжении компании пять таких. Есть еще «Виверна» и «Дракон», но на них мне летать не приходилось. А «Грифон» может вызвать для рабочих полетов или для личного использования любой сотрудник с уровнем доступа не ниже третьего.

— А у тебя какой, если не секрет?

— Сейчас уже третий.

Он ничего больше не добавил, но почему-то и так было понятно, что «уже третий» — это не повышение, а как раз наоборот.

— А компания, что она собой представляет?

— Компания — это компания.

Потрясающая точность формулировок! Самолет — это самолет, компания — это компания.

— Хорошо, — кивнул в ответ на мою усмешку Сокол. — Слушай. Еще на заре эпох воины дня и воины ночи разделили между собой власть над миром и его силу. Одни избрали Свет, другие поклоняются Тьме. Рыцари дня добры и великодушны, их помыслы чисты, а жизни свои они отдают служению людям. Адепты ночи хитры и коварны, власть их зиждется на крови, а силу они черпают, принося в жертву Тьме невинных дев и новорожденных младенцев…

— Стоп, — прервала я его. — У меня, кажется, провалы в памяти. Я упустила тот момент, когда попросила тебя рассказать сказку.

— Хочешь правду? — Колдун растянулся в кресле. — Она тебе не понравится.

— Хотя бы попробуй.

— Ну-у… Если вкратце, то одаренные существовали всегда. Им завидовали, их боялись. А люди очень не любят бояться и стремятся избавиться от источника своих страхов. Поэтому в какой-то момент, было это очень давно, одаренные пришли к тому, что им нужно объединиться для защиты своих интересов и самих себя, естественно. А объединившись, поняли, что вместе они способны не только противостоять этому миру, но и управлять им. И по мере того, как разрасталось объединение, росла их власть. В настоящее время существует две, скажем так, всемирные организации, разделившие между собой сферы влияния. В каждом регионе имеются отделения обеих организаций, представленные отдельными промышленными и финансовыми группами, банками, консалтинговыми компаниями, спортивными комитетами, ассоциациями медиков… и далее по списку. Европейский филиал, на который работаем мы с Натали, — это в первую очередь металлургический концерн, связанные с ним банки и юридические фирмы. Управляет этой махиной совет патриархов, или, как сейчас принято говорить, совет акционеров. Во главе компании стоит Алек Ройс — педант и мизантроп, но отличный финансист. Ты могла слышать о нем в новостях, если следишь за событиями в мировой экономике. В этом случае тебе могут быть знакомы и имена его замов — Ричарда Кейна и Франца Эбеля. Кресло третьего вице-президента вакантно уже три года, с тех пор как откинулся старик Крушницкий и Франц пошел на повышение. Чтобы стать патриархом, мало быть акционером — карьера в нашей организации зависит от уровня силы, и пока достойных на высочайшую должность не нашлось. Но Кейн и Эбель вполне справляются без помощника.

— Кейн и Эбель[3]— это забавно, — зевнула я. — А все остальное похоже на институтскую лекцию: скучно и невразумительно.

— Такова жизнь. Люди, обладающие силой, не носятся по миру в масках, трико и ярких плащах, бескорыстно помогая всем нуждающимся. Они сидят в просторных кабинетах, ездят на дорогих машинах и заняты упрочением своей власти и материального положения. Что светлые, что темные. Иногда в душе просыпается что-то, в широких кругах именуемое совестью, и зудит, что дар дан для чего-то большего. Но всегда можно бросить ей кость, чтобы не сильно грызла: выйти на улицу, кинуть нищему в шляпу пачку купюр, исцелить калеку, избавить наркомана от зависимости, а исстрадавшуюся девчонку — от мук первой неразделенной любви… А потом — опять в кабинет. Ты права, это скучно.

— Значит, я ничего не потеряла. — Я отвернулась туда, где должен был быть иллюминатор. — Единственное, что мне непонятно, если это деление на светлых и темных — чистая формальность, отчего организации все-таки две?

— Об этом ты должна знать лучше меня.

— Конечно. Я же ведьма в седьмом поколении.

— Ты экономист, насколько мне известно, — усмехнулся мужчина. — И помнишь, наверное, что для развития бизнеса нужна здоровая конкуренция. Помимо этого обе конторы, как их называет наш друг Сергей, контролируют деятельность друг друга и сами себе антимонопольный комитет.

— Не ахти какой контроль.

— Ну, есть еще Наблюдательный совет. Эти тебе понравились бы: идеалисты-бессребреники, следящие за равновесием сил. В совет входят пресытившиеся жизнью одаренные и обычные люди из числа тех, кому известно о нашем существовании… Слава богу, сталкиваться пока не доводилось.

Я уже жалела о том, что начала этот разговор, и откровенность Сокола меня не радовала. Нужно было удовлетвориться сказкой о кровавых ритуалах.

— Когда взлетаем?

Колдун посмотрел на часы:

— Уже пятнадцать минут, как летим.

«Врешь!» — едва не выпалила я. Не было ни разгона, ни толчка, да и уши не заложило на высоте, как обычно бывает.

— Летим-летим, — уверил меня Сокол. — Спи.

Не собираюсь я спать!

И салон самолета погрузился во тьму…

Пробуждение было таким же внезапным. Открыла глаза, огляделась. С опаской потянулась, ожидая ломоты в суставах, но не почувствовала ничего подобного. Напротив, ощущение было такое, словно я не пару часиков передремала в кресле, а целую ночь проспала в удобной кровати.

Колдуна в салоне уже не было, на сиденье остался пакет, который он забрал у мамы, а из-за приоткрытой двери слышались негромкие голоса.

— Отака халэпа, — жаловался на что-то вновь переключившийся на рiдну мову Василь Василич.

— Ничего, утрясется, — успокаивал его сидевший в кресле второго пилота Сокол.

— Авжеж…

Мужчины заметили меня, и разговор стих.

— Ну что, готова к чудесам?

— А… который час? — За стеклом была сплошная тьма.