Падение сквозь ветер - Олег Никитин

Он подобрал оставленные им на ступеньке фолианты и поднялся в лабораторию Мегаллина. С позавчерашнего дня здесь ничего не изменилось, если не считать того, что налет запустения, лежащий на предметах, проявился еще более явственно.

Магистр прошел на рабочее место погибшего мага и сел в кресло у стола, спиной к окну. Разговор с Шуггером подействовал на него неожиданно угнетающе, и он с некоторым страхом раскрыл труд Берттола – потертую книгу в кожаной обложке, составленную из плотных, желтоватых листов бумаги. Чернила, конечно, поблекли, буквицы утратили первоначальный цвет и выглядели серыми, но текст разбирался легко. Валлент стал водить глазам по первой странице, напрягая внимание в попытке понять смысл слов древнего мага. «Вряд ли какой-нибудь другой из оставшихся трех видов магии имеет такой широкий диапазон применения, как магия воздуха, издавна пользующаяся заслуженной популярностью во многих областях человеческих знаний, применяемая как для предсказания погоды, так и для охлаждения собственного тела в жаркий полдень», – написал Берттол в предисловии.

Валлент оторвался от текста и взглянул на шкаф справа от себя, движимый неясным побуждением. С одной из полок на него взирал своим единственным стеклянным глазом набитый опилками филин. Чем-то эта птица очень не нравилась магистру. Как будто отражение сидящего за столом человека, отпечатываясь на полукруглой желтой стекляшке, заменяющей филину глаз, стекает внутрь и растворяется в мертвых внутренностях пернатого тела, оставляя там четкие следы присутствия Валлента в лаборатории.

«Научиться идеально применять даже простые заклинания, имеющие дело с самой переменчивой стихией в мире – воздухом, – нельзя. Но можно к этому стремиться, с каждым разом получая результат, все более напоминающий желаемый, но по-прежнему далекий от совершенного. Важно только помнить, что неграмотное применение заклинания может окончиться для человека, произносящего его, плачевно, о чем свидетельствуют многочисленные случаи травматизма среди стажеров. Имея дело с магией воздуха, надо быть даже более осторожным, как ни парадоксально это прозвучит, чем при оперировании с огнем. И вот почему: воздух настолько текуч, что легко поддается мысленным командам, в отличие от огня, требующего для своего зарождения значительных интеллектуальных, я бы даже сказал, мышечно-интеллектуальных усилий. Следовательно, времени для нейтрализации неверно сформулированного «воздушного» заклятия практически не остается».

Предисловие продолжалось в том же духе еще несколько страниц, на протяжении которых Валлент освежил свою память в области магии воздуха и даже узнал несколько новых для себя малозначительных деталей, связанных с пограничной, то есть переходной между уровнями магией. Первая глава, просмотренная магистром, не дала ему понимания того, по какой причине именно этот труд был выбран Мегаллином в качестве одного из ключевых для построения своей методики. Может быть, дальнейшее изложение и углубилось бы в более тонкие сферы магии воздуха, но на голодный желудок материал усваивался плохо. Валлент выглянул в окно и по расположению теней вычислил, что полдень миновал почти час назад. Вскоре единственный удар колокола подтвердил его предположение. Небо по-прежнему блистало глубокой синевой, но в здании Ордена магов сохранялась приятная прохлада.

Сунув фолианты в ящик стола, магистр отправился домой.

Там он слегка подкрепился и надел соответствующий случаю торжественный наряд, – вязаную шелковую майку, поверх нее длинную темно-сливовую джеллабу, а на ноги серые кожаные брюки и короткие сапоги из мягкой юфти. К четырем часам пополудни он вернулся в Орден и застал возле лаборатории Бессета. Юноша уважительно оглядел Валлента:

– Люблю старомодные костюмы, они такие практичные! Ни дождь им не страшен, ни ветер. Один у них недостаток – жарковато в такую погоду.

– Не забывай, что я провинциальный купец, – брюзгливо проговорил магистр, отдуваясь. Свежий воздух Ордена несколько охладил его разгоряченное тело. На всякий случай он сунул руку в карман и убедился, что флакончик с душистой влагой, предназначенной для спрыскивания одежды, цел и невредим. Он открыл лабораторию и привычно расположился на рабочем месте Мегаллина, так что ему стало казаться, будто он готов сродниться с этим помещением. Филин все так же бесстрастно взирал на него, и магистр решил, что при случае попытается рассмотреть его поближе. Повальное оснащение кабинетов и служебных комнат чучелами, само по себе довольно безобидное, почему-то занозой засело в его голове.