Новая инквизиция - Александр Щеголев

Люся Синявская оставила свою «Оку» у больничной ограды и пошла к моргу. Бульвар шелестел листвой, от Колонички доносились далёкие пьяные голоса – у кого-то продолжалось веселье. А на Люсю мрачные корпуса Семашки действовали угнетающе. Она не боялась – иначе зачем вообще было бежать? Она была не из пугливых, но…

Рука стискивала в боковом кармане куртки рубчатую нагревшуюся рукоять. Смешно, конечно – против Мозгоеда с газовой пукалкой… Да нет, ерунда, что ему делать в мертвецкой. Зачем маньяку тайно доставлять в морг свои жертвы? Тут дело в другом. В нежелании ментов придавать гласности новые кровавые подвиги Мозговеда – здесь, в Царском Селе.

«Гласность» для Синявской была словом святым. «Тайна следствия» или «служебная тайна» казались в сравнении с ней пустым набором звуков. Да и военная, и государственная тайна – тоже. Сейчас на алтарь свободы информации Люсе предстояло возложить очередную жертву – придурка-Канюченко.

Канюченко она ненавидела.

Майор не просто отказался делиться с журналисткой какими-либо сведениями по делу Мозговеда, но и записал беседу с ней. Разговор, в котором Люся намекала на кое-какую возможную благодарность за эту услугу. Записал и прокрутил при следующей встрече.

Теперь мент обречён. В послезавтрашнем номере взорвётся бомба. Аршинный заголовок: «Кто вы, Мозговед?» – а ниже Канюченко крупным планом. И, чуть мельче: «Заместитель начальника РУВД прячет расчленённые трупы!!!»… А ещё ниже – череда снимков эксклюзивной расчлененки.

Синявская пошла быстрей и уверенней. Страница номера стояла перед глазами. О Мозговеде она уже не думала. Он и не стоил он внимания на фоне грядущего триумфа, умение предугадывать события у Синявской было. Девочкой со смешными косичками, – она безочно учила урок лишь в тот день, когда её вызывали к доске и закончила школу с золотой медалью. Так что была права в знаниях про газетную бомбу Людмила Федоровна. Про залитые кровью кадры – тоже.

Ошибалась она только насчёт снимка крупным планом… Насчёт персонажа снимка.

* * *

– Где оружие? – спросил Юзеф, поднимаясь. Леснику показалось, что кресло облегчённо вздохнуло.

– Моё? Как обычно, в машине. Вместе с корочками. Машина стоит у Московских ворот…

Он коротко объяснил Юзефу про машину-ловушку.

Обер-инквизитор нахмурился. В штатной «ниве» тайник с «Макаровым» и удостоверением охранно-розыскного агентства спрятан глубоко – не только случайный автовор, но и обыскивающий профессионал не обнаружит. Зато и хозяину быстро оружие не достать.

– Некогда, – решил Юзеф. – Едем на моей. Для законной самообороны выдам тебе монтировку. Посеребрённую. С дарственной надписью от Капитула… Но впредь ствол имей при себе. Остальные ксивы спрячь. Не время археологов и писателей изображать. Монтировка, выданная в машине Юзефом, оказалась револьвером – действительно с дарственной надписью. Лесник быстро оглядел сверкающую хромом игрушку. Смит-вессоновский «Сентинел» – пять патронов 9 мм, курок скрытый, может стрелять лишь самовзводом – что, в сочетании с укороченным стволом, меткости стрельбы отнюдь не способствует… Ладно, сойдёт. ПМ, который только и разрешается арендовать частным "телохранам, по характеристикам немногим лучше… Пули, надо думать, не простые. Тенятника убьют едва ли, но прыти поубавят.

Дарственную надпись Лесник читать не стал. Излишнего любопытства на глазах у Юзефа подчинённые не проявляли… Ехать до больницы им было довольно далеко – по царскосельским меркам, разумеется, домик для житья Радецки присмотрел на самой дальней окраине. Юзеф вёл машину с уверенной лихостью, не отнимая от губ мобильника – разговоры с тремя абонентами состояли сплошь из кодовых фраз, и Лесник понял только то, что у морга они будут не одни. Непонятно другое: зачем Юзеф лично едет с ним? Да ещё с оружием наготове? Кого он там надеется или боится встретить?