Эра Мифов. Эра Мечей - Майкл Дж. Салливан

Выйдя на открытое пространство, все, кроме Сури, ускорили шаг. Над ними снова раскинулось безоблачное синее небо, лик солнца уже ничто не скрывало. Поросший весенними цветами холм венчала высокая деревянная стена Далль-Рэна. Взбираясь по травянистому склону, они промочили ноги росой. Рэйт унюхал запах готовящейся еды. При их приближении часовой затрубил в рог.

– Путь свободен, верно? – спросил Рэйт у Персефоны.

Она кивнула, подняла подол и посмотрела на промокшие сандалии с застрявшими в них травинками.

– В случае тревоги трубят дважды, три сигнала означает «к оружию».

– В Дьюрии точно так же, – сказал он.

Персефона с улыбкой кивнула.

– Как я рада вернуться! Не думала, что буду так скучать. Словно я отсутствовала целый год, а не один день. Долгий и очень страшный год. Сегодня засну как убитая.

Сури остановилась.

– Надеюсь, отсюда ты найдешь дорогу, госпожа?

– Да, Сури. – Персефона закатила глаза. – Вряд ли я заблужусь рядом с домом. Разве ты не зайдешь? По крайней мере, поешь с нами. Ты спасла мне жизнь! Дай хоть как-то тебя отблагодарить.

Девочка заколебалась, потом посмотрела на Минну.

– Что думаешь? Еда у них очень даже неплохая.

– Пойдем! Поешь, переночуешь, – предложила Персефона. – Отдохнешь и уйдешь утром.

– Еще одна ночь нас не убьет, Минна, – шепнула девочка волчице. – Если увидишь, что я надела обувь, укуси меня!

Рэйт обнаружил, что Далль-Рэн вовсе не похож на Далль-Дьюрию. Внутри деревня оказалась огромной и буквально забитой хижинами, построенными из роскошных бревен, скрепленных глиной. Плотно крытые соломой крыши были сделаны в форме высоких конусов. Вокруг домов змеились посыпанные гравием дорожки, вдоль которых стояли факелы. По центру деревни проходила широкая улица, ведущая к чертогу вождя и общему колодцу. Повсюду были садики с темной почвой, между ними костровища и поленницы.

Поленницы!

В Дьюрии древесина ценилась гораздо выше металла, а здесь жители жгли дрова не только ночью или зимой. Большой частокол из бревен был необходим для защиты деревни, внутри же огороды окружали деревянные заборчики. Наверно, чтобы не забирались козы и свиньи, бродившие на воле вместе с цыплятами. Рэйт покосился на Минну, но волчица не выказывала к живности ни малейшего интереса, оставаясь возле мистика.

Надо всем возвышался чертог вождя. Огромное сооружение стояло в центре далля на противоположном конце покрытой гравием улицы. Оно покоилось на каменном фундаменте и превышало размерами дьюрийский чертог раза в четыре. Крышу подпирали квадратные бревна, они же обрамляли большие двери. По обе стороны крыльца стояли колонны из связанных вместе стволов шести гигантских сосен.

Слева от дорожки, ведущей к чертогу, перед каменной статуей бога горели две жаровни. Скульптура достигала всего трех футов в высоту, черты лица были едва различимы, зато отчетливо выделялись огромные груди и широкие бедра. Дьюрийцы поклонялись своим богам, Миноганам, числом три – богам войны. Бог Далль-Рэна выглядел куда дружелюбнее.

Столько людей в одном месте Рэйт в жизни не видал. Не меньше сотни ходили по дорожкам, брали воду из колодца или работали на огородах. По большей части женщины и дети. Один из немногих мужчин был гончар – калека, скрючившийся над мокрой глиной за странным крутящимся столиком.

Калека?! Рэйт задумался. Насколько же далль богат, если может позволить себе кормить калеку?

Ответ был виден на здоровых лицах жителей. В Дьюрии пережившие зиму напоминали скелеты. Эти мужчины и женщины выглядели откровенно упитанными. И одеты хорошо. При полном параде: аккуратно пошитые туники, толстые шерстяные ли-моры и брекон-моры достаточно большие, чтобы обернуться в них дважды. Почти вся одежда была выкрашена в тот или иной цвет и расшита узорами, и Рэйт устыдился своей грубо выделанной кожи и тонкой клетчатой материи. Стыд усугублялся обращенными на чужаков пристальными взглядами.

Рэйт другого и не ожидал. Где бы они с Малькольмом ни появлялись, их разглядывали все кому не лень. Жители Далль-Рэна побросали наполненные водой бутыли из тыкв и вязанки дров. Один так зазевался, что врезался в забор и чуть не упал. Работавшие на крышах спустились вниз, махавшие мотыгами в огородах отложили инструменты. Все смотрели на них изумленно, словно у вновь прибывших было по три головы и хвосту. Рэйта особенно удивило, что внимание привлекали не только Малькольм и он сам. Больше всего люди глазели на возглавлявшую процессию Персефону. И перешептывались, повторяя ее имя.

Они почти добрались до ступеней чертога, когда на порог одной из хижин вышла женщина и окликнула их.

– Сеф! – Она замахала руками, подзывая к себе. – Где ты была?

Персефона указала на женщину:

– Рэйт, Малькольм, Сури, это Сара. Я вам о ней рассказывала. Она лучшая ткачиха Рэна. Ее муж, Дэлвин…

Сара схватила Персефону за руку и втащила в дом. Мужчины и Сури последовали за ней. Стены хижины покрывали рисунки, в комнате было полно дорогой шерсти. Почти все место занимали прялка и большой ткацкий станок. Внутри сидели еще двое: молодая женщина у прялки и девочка, чесавшая шерсть. При их появлении обе прервали работу.

– Что же случилось на самом деле? Я ни на миг не поверила в эту чушь! – Сара сжала руки, будто душила невидимого цыпленка.

– О чем ты говоришь? – спросила Персефона. – В чем дело?

Сара, чье встревоженное лицо обрамляли аккуратно заплетенные косы, нервно покосилась на Рэйта и Малькольма. Она взяла Персефону за руки.

– Хэгнер обвинил тебя в убийстве Сэккета и Эдлера!

– Что?! – Голос Персефоны едва не сорвался на визг. – Хэгнер? Хэгнер здесь! Я думала, он удрал.

– Он сказал, что его ты тоже пыталась убить, – заметила Сара. Снова бросив взгляд на Рэйта и Малькольма, она добавила: – И что тебе помогали.

Персефона слишком оторопела, чтобы говорить. Она потрясенно оглядывала присутствующих.

– Почему, во имя Великой Праматери, ты не убила и Обрубка заодно со всеми? – спросила женщина за прялкой.

Длинные черные волосы обрамляли лицо с высокими скулами, чувственным ртом и изящным носом, однако все меркло рядом с ее глазами – огромными, темными, глубокими и внимательными. Смотреть в них было все равно, что глядеть вниз с края пропасти. Женщина носила простое, тонкое платье, и на изгибах ее фигурки оно словно оживало. Хотя дьюрийские женщины ценились за сильные спины, а не за внешность, так не выглядели даже самые красивые из них. В легендах женщины, подобные ей, приводили мужчин либо к погибели, либо к славе. Проблема заключалась в том, что герой никогда не знал, каков будет исход.

– Коннигер заставляет меня выйти замуж за этого болвана! – объявила она, скривившись.

– Мойя, хватит! – рявкнула Сара.

За порогом собрались люди. Они тихо переговаривались, указывая на гостей в домике Сары.