Конвой - Алекс Орлов

Земля под лежащими Фиммаром и Шомбергом подпрыгивала от чудовищных ударов, однако ротный робот пружинил на стальных ногах и только строго поводил усеянной датчиками головой.

– Это свои! – догадался лейтенант. – Минометы триста пятьдесят миллиметров!

– Значит, третья рота вызвала огонь на себя! – прокричал в ответ Шомберг.

Обстрел длился еще полминуты, а затем прекратился так же неожиданно, как и начался.

К лейтенанту и Шомбергу подползли еще пятеро уцелевших.

– О, Покровский! – обрадовался лейтенант. – Кто с тобой? Петрике здесь?

– Петриксу моряки голову отрезали – раненому…

– Вот сволочи.

В первой траншее стало происходить какое-то движение, и остатки четвертой роты начали занимать оборону вокруг разбитых рейдеров. Впрочем, десант противника нарвался на мины-ловушки, и это охладило его пыл.

Несколько человек попытались прорваться поверху, минуя траншеи, но тут же были встречены пулеметами «маркизы».

Убитые попадали на землю, раненые отползли назад, и снова наступило затишье.

– Если вышибем их с первой линии, позиция снова будет наша, – неожиданно предложил сержант.

– Хочешь умереть героем? – серьезно спросил лейтенант Фиммар.

– Да нет, это просто тактическое предложение, сэр.

– В том то и дело, что тактическое… Шомберг, прячь «маркизу»! – закричал вдруг лейтенант, заметив у горизонта надвигавшиеся точки.

Урайские штурмовики шли на сверхзвуковой скорости и казались вовсе не страшными.

Однако было поздно. Ракета ударила робота в плечо, и страшный взрыв потряс окружающее пространство. И без того оглохшие солдаты еще больше выпали из реальности и с тупым интересом смотрели, как вокруг них поднимаются столбы черной земли.

Неожиданно из кустов на пригорке, находящемся в тылу, показался танк.

– Обошли, сволочи! – закричал Фиммар, однако его все равно никто не слышал. Только «маркиза», потеряв одну конечность, смело поднялся на ноги, однако стрелять в появившегося врага не стал.

«Наверное, системы отказали», – решил лейтенант. А неизвестный танк между тем открыл огонь с двух башен сразу, а затем легко покатился вниз.

– Это свои! – прокричал Шомберг, рассмотрев на борту знакомую эмблему. Фиммар не услышал, но понял по губам.

Танк остановился неподалеку, и из него высадились коммандос: здоровые парни под защитой отличной брони и с оружием, больше напоминавшим авиационные пушки.

Их главный сразу определил лейтенанта и, подскочив к нему, начал что-то спрашивать.

Поняв, что Фиммар его не слышит, главный больно надавил лейтенанту пальцами где-то возле ушей. Так больно, что Фиммар заорал благим матом. Однако слух к нему вернулся, и он тут же услышал вопрос:

– Еще люди остались, лейтенант?! Остались еще люди?!

– Нет, сэр… Это вся четвертая рота. А третью накрыло минами…

– Знаю, это мы вызывали огонь. Я капитан Ланс, и мне приказано эвакуировать всех, кто остался.

В этот момент между десантом, засевшим в первой линии окопов, и коммандос завязалась перестрелка. Чтобы поддержать своих, на бруствер выбрался еще один легкий танк, но «маркиза» навскидку вогнал в него последнюю кумулятивную ракету, однако тут же поплатился за свое геройство, пропустив удар гранатомета.

– Все, не жилец наш «маркиза»! – в отчаянии прокричал Шомберг, не закрываясь от осколков и глядя, как из разбитых гидравлических магистралей его друга вытекает густое масло.

– Ладно, пошли отсюда! – приказал капитан Ланс. – Танк прикроет нас корпусом, а потом погрузимся на броню. Все ясно?

– Да, – кивнул Фиммар.

– Сэр, они «на нож» зовут! – крикнул вдруг один из наблюдателей капитана Ланса.

– Н нож?! – удивился тот. – А они знают, с кем имеют дело?

– Наверное, думают, что здесь только моя рота, – мстительно усмехнулся Фиммар.

– Ну что, принимаем вызов? – спросил коммандос.

– Принимаем, – кивнул Ланс и с лязгом выхватил из крепления свой длинный тесак.

Подобное в этой долгой войне случалось довольно часто. Даже был выработан своеобразный кодекс – когда сходятся на ножах, другое оружие применять запрещено.

Если кто-то нарушал этот запрет, его могли запросто отдать противнику – чтобы смыть позор. Делалось это негласно, однако старшие офицеры в эти дела не вмешивались.

Не разрешалось также стрелять противнику в спину, если после рукопашной схватки он, одержав победу, возвращался на свои позиции.

– Ну, пошли, – скомандовал Ланс, и его люди, оставив автоматическое оружие на земле, поднялись в полный рост и бегом помчались на вышедших им навстречу врагов.

Морские пехотинцы поздно поняли, с кем им придется схватиться, однако отступать было уже поздно, к тому же они имели численное преимущество. Отряды схлестнулись, зазвенели ножи, защелкали бронещитки, и появились первые жертвы.

Жаркий бой был скоротечен, и через минуту все было кончено. Коммандос быстро вернулись назад все без исключения. Но кое-кто с глубокими порезами на незащищенных частях тела.

– Уходим! – крикнул Ланс и, подхватив с земли оружие, подтолкнул Шомберга: – Чего ты на него смотришь – он уже издох!

– Он еще жив, сэр! У него манипулятор один работает и пятьсот патронов в магазине!

– Ты его на себе потащишь?!

– Разрешите, я ему трос на ногу накину! – В глазах Шомберга читалась такая мольба, что капитан махнул рукой.

– Накидывай! Но учти, сейчас танки морпехов выберутся из балки. Они знают, что здесь все перебиты!

Вскоре доставивший коммандос танк тронулся и стал уходить обратно в кусты. Своим корпусом он прикрывал отступавших солдат, а на тросе волок по земле изувеченное тело робота.

Отойдя на безопасное расстояние, солдаты взобрались на броню, и капитан Ланс передал по рации, что позиции четвертой роты можно накрывать Высоко в небе завыли мины, и вскоре высокие столбы земли стали вздыматься на последнем оставленном участке 28-го полка.

Двухбашенный монстр катился быстро, а Шомберг с волнением смотрел на кувыркавшиеся в пыли и подпрыгивавшие на камнях останки «маркизы». Он боялся, что его любимец развалится на части, однако, путешествие скоро закончилось, и танк остановился возле шаттла-эвакуатора.

Пузатый челнок уже ревел турбинами и был готов сорваться с места, однако спасенных в его трюмах оказалось совсем мало. Командование рассчитывало эвакуировать хотя бы четыре сотни солдат, а набиралось не больше двух десятков.

– Все, это последние! – кричал капитан Ланс главному пилоту.

Тот понял и развел в ответ руками – дескать, ну ничего не поделаешь, – и озабоченно посмотрел на небо, где барражировали задиристые «браво», прикрывая старт судна-эвакуатора.