Влюбленный призрак - Марина Ефимова

Кажется, он все понял. Губы сложились в едва заметную усмешку:

– До встречи, Зоя.

– До встречи, Марк.

* * *

Борис Иванович, как и все сотрудники «Волшебного ключика», тоже смотрел пятничные новостные выпуски. Шеф был в гневе. Он расхаживал по кабинету и размахивал руками. Громогласный бас разносился по темному офису, пустующему субботним вечером. Словно первоклашка, я сидела на стуле, сложив руки на коленках.

– Кондратьева, ты знаешь, сколько заказов пришло на сайт за первый час после эфира?! – вопросил он. – Больше трех сотен!

– Ну, это же отлично, – удивилась я. – У нас столько и на Новый год не бывает.

– Это было бы отлично, если бы мы получили заказы на Дедов Морозов или, на худой конец, на Принцесс, но абсолютно все хотят заполучить того самого экстрасенса, чтобы она погадала! – кипятился шеф. – Мы агентство по организации детских праздников, черт возьми, а не гадальный салон!

Не зная, как защититься, я жалобно посмотрела на босса. Тот вдруг сбился и испуганно оглянулся через плечо:

– Что такое? Ты видишь там кого-нибудь?

– Борис Иванович, я же сказала, что произошла чудовищная ошибка! – наверное, в десятый раз повторила я. – Никакой я не медиум и вообще без очков дальше своего носа не вижу. Просто давайте уберем мое фото с сайта, тогда поток писем иссякнет.

– А что делать с клиентами, которые приходят в офис? – спросил шеф.

– Мое лицо показывали ровно пять секунд. Вы думаете, что меня кто-нибудь запомнил?

– Раз пятьдесят по пять секунд!

Мы оба знали, что я хитрила. Мое лицо находилось в топе поиска по ссылке «медиум, нашедший мертвого художника».

– Хорошо, что вы мне предлагаете? Уволиться? – разозлилась я.

Повисло тяжелое молчание. Шеф шумно дышал, раздувая ноздри. На лбу выступила испарина, шея покраснела. У меня упало сердце.

– Мы же вместе проработали семь лет! Я же была первым сотрудником, которого вы приняли на работу! Даже этот офис искала я!

– Извини, Зоя, – тихо произнес Иванович. – Но я не хочу каждый день смотреть на тебя и думать, что ты видишь за моим плечом дух умершей жены или призрак сбитой собаки под столом. Для меня такое слишком.

Поперек горла встал горький комок. Если бы Софья Городецкая вдруг оказалась рядом – получила бы, кукла модельная, оглушительную пощечину! С ее подачи я лишилась работы, долгие годы заменявшей мне друзей, мужчин и хобби.

– Я напишу заявление по собственному желанию, – произнесла я, испытывая жгучее желание напиться. – За вещами приду в понедельник.

– Сейчас! – поспешно попросил Иванович. – Забери, пожалуйста, вещи сейчас.

Весь рабочий скарб поместился в небольшую коробку. Даже не верилось, что в нескольких записных книжках, розовом степлере и кружке с моей фотографией в костюме феи заключались семь долгих лет жизни. Поверх немногочисленных сувениров, украшавших рабочий стол, лежала закрытая бутылка апельсинового сока, ради мщения сворованная из конторского холодильника. Сок специально для шефа заказывали в Израиле, так что в списке смертных офисных грехов расхищение запасов стояло на втором месте после побега с совещания.

Садясь в такси с коробкой в руках, я назвала адрес Марка Протаева.

* * *

– Фею не заказывали?

– Зоя? – обнаружив меня на пороге, Протаев даже из вежливости не стал изображать удивление. Скорее всего, охрана уже предупредила его о приходе странной гостьи, доказывающей, что она чуть ли не каждую ночь просто разносит по квартирам апельсиновый сок.

Я продемонстрировала стеклянную бутыль с ядовито-желтым напитком:

– Если у тебя остался виски и предложение выпить еще в силе, то я привезла апельсиновый сок.

– Заходи, – хозяин квартиры пошире открыл дверь.

Оказавшись в крошечной прихожей, я швырнула на пол коробку, внутри жалобно тренькнули шаблонные фигурки змеек, на прошлый Новый год подаренные кем-то из клиентов. Пока я раздевалась, Марк привалился плечом к косяку и разглядывал мой «багаж».

– Что случилось?

– Меня уволили. – Я выудила из кармана трудовую книжку с единственной записью и продемонстрировала ему: – Сказали, что медиум никак не вписывается в офисный интерьер. В отместку я своровала сок из холодильника.

– Что ж, поздравляю тебя, Зоя, – он усмехнулся. – Ты совершила кражу. Есть повод отметить.

– Лично я планировала устроить поминки, а ты хочешь праздновать?

– Ты избавилась от ненавистной работы. Тянет как минимум на шумную пьянку!

– Я любила свою работу! – возмутилась я, по-свойски вытаскивая из обувного ящика домашние тапки, в которых я разгуливала в офисе, когда дежурила одна.

– У тебя красный диплом по менеджменту, а ты семь лет переодевалась феей и развлекала детей.

– Пять лет, до этого мне приходилось заменять Снегурочек, – поправила я и сдалась: – Наверное, я ненавидела свою работу в глубине души, но боялась уволиться, потому что Аня учится на платном.

– Синдром хорошей девочки. – Марк направился в гостиную, где через распахнутые портьеры открывался незабываемый вид, похожий на декорацию к дорогому голливудскому фильму.

– Навешивать ярлыки просто, – проворчала я, – ты сам себе босс!

– Хочешь пойти ко мне секретарем? – небрежно бросил он через плечо. – Думаю, вы сработаетесь с Владом. Вы так мило щебетали тогда в яхт-клубе.

– Упаси боже от такого счастья! – открестилась я и тут же попросила заговорщицким голосом: – Просто купи у моей сестры картины, а?

– Ты полагаешь, это будет хорошим вложением денег? – Протаев заглянул в почти пустой холодильник, пытаясь выудить что-нибудь на закуску для нашей спонтанной вечеринки.

– Я полагаю, что в этом случае она собственными силами сможет заплатить за следующий семестр. – Проза жизни явно не вписывалась в шутливую пикировку, и мне пришлось сгладить оплошность: – Ты же все равно прячешь от людей картину с зад… с ягодицами. Пристроишь рядышком и ее художества. Кстати, а почему из всего цикла ты купил именно эту?

– У нас есть половинка болгарского перца, яйца и какой-то соус, – явно избегая ответа, невпопад перечислил Протаев содержимое холодильника. Принюхавшись к густой розоватой пасте, он отправил банку в мусорное ведро. – Соуса у нас нет. Сделать омлет?

– Я сделаю омлет, – поправила я, – а ты начинай напиваться своим соком. Только, чур, не падать лицом в тарелку! Ненавижу, когда портят еду!

Пока Марк разливал напитки, я возилась с готовкой, чувствуя себя полноправной хозяйкой на чужой кухне. Глядя на пустые полки-сироты, становилось понятно, что дому не хватает женской руки, а значит, неловкость можно было отбросить в сторону.