Я - истребитель - Владимир Поселягин

Когда ястребок перестал катиться, я отпустил тормоза и откинул фонарь. Того, что меня могут принять за немца, не опасался, звезды на истребителе были отчетливо видны, да и слепых тут не должно быть.

Едва успел я расстегнуть ремни, как подбежавшие бойцы и командиры вытащили меня из кабины и стали кидать в воздух, радостно выражая свои чувства, при этом не обращая внимания на крики боли.

— Да отпустите!!! У меня вся спина изранена!!! — орал я.

По-видимому, какой-то командир все же услышал мои вопли и приказал отпустить меня.

— Капитан Волына, командир батальона восьмой стрелковой дивизии, — представился он.

Дождавшись, когда земля и небо перестанут крутиться перед глазами, я отдал честь и ответил:

— Старший сержант Суворов, летчик-истребитель семнадцатого бомбардировочного полка.

— Бомбардировочного? — Капитан недоуменно округлил глаза.

— Введен в штат для сопровождения и охраны бомбардировщиков, — пояснил я, проверяя, как спина.

— Серьезно ранен? — спросил меня с трудом прорвавшийся сквозь строй обступивших нас бойцов военфельдшер.

— Осколком гранаты всю спину избороздило, врач несколько швов наложила. — И пояснил, заметив их недоумение: — Это меня еще в начале войны, когда по немецким тылам шел, в рукопашной. Я в санчасти лечусь, а тут перебазирование. Летчиков не хватает, вот и приказали АККУРАТНО перегнать самолет на новое место дислокации, но… Приказ не выполнил. Просто не смог пролететь мимо.

— Молодец, летчик, — тихо сказал один из обступивших нас бойцов.

— Так, чего столпились? Ротные, стройте батальон! — немедленно заорал капитан, предоставив фельдшеру осмотреть меня.

— Все нормально, несмотря на выкрутасы в воздухе и на земле, швы не разошлись, что странно, — комментировал медик, заново бинтуя мою спину.

На него заметно произвел впечатление мой новенький орден, который он разглядел, когда я стянул верх комбинезона и снимал гимнастерку.

В это время послышался приближающиеся шум моторов, и около нас остановились несколько «эмок», из первой выскочил невысокий плотный генерал-майор.

— Так вот он, наш герой! Видел, как ты бой вел. Молодец!

Я вскочил при приближении генерала, сверкая свежей белоснежной повязкой. Моя форма лежала на крыле, я просто не мог успеть ее одеть.

— Что, ранен? — встревоженно спросил он у меня.

— Старые раны, товарищ генерал-майор.

Я быстро объяснил, откуда и зачем вылетел, не сообщая новое место дислокации полка. Так, на всякий случай.

— Молодец, помощь нужна?

— Да, товарищ генерал-майор. Справка, подтверждающая о сбитых, и транспорт, чтобы эвакуировать самолет в полк.

— Будет. Все будет. Ай, молодец. Как ты их, раз, и один в землю воткнулся. Два, и другой падает.

— Да, товарищ генерал, если бы меня бортстрелки на уходе не подловили, я бы еще сбил. Теперь я ученый, больше такого не повторится. Нужно было уходить ниже.

— Ну, тебе виднее. Самойлов, ну что там? Справка готова?

— Да, товарищ генерал, вот, около печати подпись поставьте, — почти сразу откликнулся пожилой полковник, давая расписаться генералу.

Мельком осмотрев справку, там было семь фамилий, начиная с командира корпуса генерала Ермакова и до начальника политуправления того же корпуса, бригадного комиссара, убрал ее в планшет.

— Сейчас тебе ЗИС подгонят, бойцы помогут загрузить самолет, — сказал генерал и, подойдя к самолету, посмотрел на дырку в капоте от бронебойной пули.

— В двигатель попали? — спросил он.

— Да, товарищ генерал.

Несколько секунд порассматривав меня, он неожиданно спросил:

— А это не про тебя была заметка, что сразу пятерых сбил?

— Да, товарищ генерал, про меня.

— Молодец. Самойлов, пиши наградной лист на сержанта. Все-таки сколько он наших бойцов от смерти с воздуха спас. Пиши.

Походив вокруг самолета, генерал пожал мне руку и, сев в машину, уехал дальше вместе со своим эскортом и охраной.

Как только я успел одеться и привести себя в порядок, фельдшер, который закончил собирать свою сумку, стал прощаться, после чего влился в колонну красноармейцев.

Минут через двадцать послышалось завывания мотора, и у хвоста самолета остановился ЗИС, из которого выскочил ефрейтор лет тридцати пяти, поправляя на ходу пилотку. Прибыло ожидаемое транспортное средство, обещанное генералом.

— Товарищ старший сержант, а далеко ехать? — спросил ефрейтор Малютов, водитель «кобылы», что мне дали.

Я взял в руки планшет и присмотрелся, после чего закрутил головой. Новое место базирования полка было у города Червеня, а до него…

— Судя по карте, километров сорок. И это если по прямой, а так, я думаю, километров семьдесят чапать будем. У тебя как с горючим?

— Норма. В кузове бочку видели?

— Ну.

— Вот двести литров. До Москвы хватит.

— Понятно. Кстати, просвет появился, погнали дальше, пока артиллерия не подошла.

Мимо проскочили последние четыре Т-26, и мы снова выехали на дорогу. Я постоянно оборачивался, глядя, как там мой ястребок.

Везли мы его с неотстыкованными плоскостями. Да и кто их будет отстыковывать? У ефрейтора нужных инструментов не было, вот я и решил перевозить самолет так. Проходящие мимо бойцы помогли затащить хвост в кузов машины, где мы с ефрейтором закрепили его и вот уже сорок минут везли по разбитым бомбежками и гусеницами танков дороге.

— Стемнеет скоро, — сказал я, посмотрев на садящееся солнце.

— Ночью поедем?

— Столкнуться с кем-нибудь хочешь? Нет, тут через два километра проселочная дорога будет, она, правда, половину пути идет через лес, но зато в нужную нам сторону, так что сворачивай на нее.

— Это вон та?

— Да, где танк стоит, — подтвердил я, убирая карту обратно в планшет.

Съехав с дороги, мы, прибавив скорости, поехали по пустому проселку, на нем даже вездесущих беженцев не было.

— Вон, у леса встанешь, технику замаскируем, и можно щеку подавить.

— Чего подавить, товарищ старший сержант? — переспросил Малютов.

— Щеку. Спать будем.

— А-а-а. Ну, тогда ладно.

Подъехав к лесу, мы развернули машину и загнали самолет под деревья.

— Стой! Да стой, тебе говорю!

— Все, товарищ старший сержант?

— Да, дальше не пойдет. Давай топорик, будем машину маскировать.

Подхватив поданный из кузова топорик, я отошел метров на пятьдесят и стал рубить ветки, которые ефрейтор стал относить к ЗИСу.