Архив. Ключи от всех дверей - Виктория Шваб

Он не успел меня заметить. Я отступила на несколько шагов и столкнулась с другими студентами. Меня окатила волна их скрежещущего шума. Я вернулась за ворота и скрылась из поля его зрения.

Не знаю, что случилось с теми людьми и с какой целью следит за мной Эрик, но теперь, когда я решила проникнуть на место преступления, меньше всего мне нужно внимание Архива.

Я оставила Данте у велосипедной стойки и, гадая, сколько еще Эрик будет ждать меня на парковке, отправилась искать другой маршрут, которым можно добраться до дома.

Мистер Филлип жил всего в нескольких кварталах от Коронадо, так что я смогла бы дойти туда пешком, но сначала нужно попасть домой. К счастью, я знала, кто мог бы мне в этом помочь. Я лишь надеялась, что он все еще здесь.

Я прошла через стеклянный вестибюль административного здания, миновала коридор, стены которого украшали фотографии бывших студентов, стараясь при этом не смотреть на Оуэна, проверила столовую, заглянула в беседку, но нигде его не было. Затем я вспомнила, как парни несли инвентарь в спортивный комплекс.

Идя по дорожке, ведущей к комплексу, я заметила, что от нее ответвлялась протоптанная тропинка. Свернув на нее, я обошла сзади здание спорткомплекса, где и обнаружила стадионы. Десяток-другой старшекурсников гоняли футбольный мяч по зеленому полю, среди них был и Уэсли.

Все парни были в черной форме с золотыми нашивками. Половина – при полном параде, другие скинули рубашки, оставшись только в брюках. Они бегали, кричали, просили пас, беззлобно переругивались. И хотя я увидела Уэсли со спины и без рубашки, сразу же его узнала. Не из-за роста, разворота плеч или мускулистой спины – хотя я хорошо помнила ее изгибы после того, как вытаскивала из нее осколки стекла. Я узнала его по манере двигаться. Гибкая легкость, с которой он делал обводы и ложные пасы, спокойствие, чередующееся с внезапными ускорениями. Он играл так же, как и боролся. Все всегда под контролем.

По краю поле было окружено низкими металлическими скамейками. Я уселась на скамью и достала из сумки телефон. Сообщения от Джейсона до сих пор не пришло. Я глубоко вдохнула, чтобы успокоиться, затем набрала его номер. Пока я слушала, как идут гудки, в голове у меня крутилось множество «может быть».

Может быть, Джейсон случайно дал мне неверный номер.

Может быть, Бетани уронила подвеску, как тогда, в раздевалке.

Может быть, у мистера Филлипа были враги.

Может быть…

Но затем телефон переключился на автоответчик, и я услышала голос Джейсона, предлагавшего оставить сообщение. Все «может быть» тотчас исчезли. Я сунула телефон в карман рубашки и заметила бегущего по полю Кэша. Он уступал Уэсли в ловкости, зато кричал гораздо громче. Перехватив мяч, он подкинул его и, довольный, погнал к импровизированным воротам. Но в последний момент у него на пути возник Уэсли. Он бросился наперерез и поймал мяч на лету. Кэш засмеялся и покачал головой.

– Что это, черт возьми, было, Айерс? – спросил один из игроков.

– Нам нужен вратарь, – пожал он плечами.

– Ты не можешь играть на всех позициях, – сказал Кэш, и меня почему-то это рассмешило.

Я усмехнулась очень тихо, никто не мог этого услышать. Однако в ту же секунду Уэсли посмотрел мимо игроков на трибуну. На меня. Он улыбнулся. Вернул мяч на поле и, оставив игру, побежал к трибуне. Кэш последовал за ним.

– Привет, – поздоровался Уэс. Он запустил руку в волосы и пригладил их. Стройный и мускулистый торс притягивал взгляд. Смотри наверх, Мак, наверх! Шрам на животе почти зажил, осталась лишь темная линия. Не успела я сказать, зачем я здесь, как подошел Кэш.

– Должен признать, Маккензи, – заявил он, – болельщица из тебя никудышная.

– Что? – Я подняла бровь. – По-твоему, я не похожа на спортивную фанатку?

Уэс засмеялся.

– Вон сидят болельщицы! – Он указал на девушек в серебряно-зеленых полосатых нарядах, которые сидели ниже и наблюдали за внезапно начавшейся игрой. Они жадно глазели на парней: и на тех, что бегали в мокрых от пота рубашках, и на тех, что играли с голым торсом. Две из них уставились на меня, ну или на Уэса и Кэша. Я закатила глаза.

– Без обид, парни, но я не собираюсь петь вам дифирамбы.

Кэш прижал руку к школьной эмблеме, нашитой на футболку как раз напротив сердца.

– Все надежды рухнули!..

Уэс поставил ногу на скамью и наклонился вперед, упершись локтем в колено.

– Ну так что ты здесь делаешь?

– Я тебя искала, – ответила я. Кэш слегка приуныл.

Уэс, стоявший с другой стороны, взглянул на меня настороженно, будто подозревал, что это ловушка.

– Потому что…?

– Потому что ты мне сам сказал, – соврала я, нетерпеливо вздохнув для убедительности. – Сказал, что можешь одолжить мне свою «Божественную комедию», потому что твой экземпляр лучше.

Уэсли явно расслабился. Мы оба окунулись в свою стихию – мы оба лгали. И здесь он знал, что делать. Нужно отдать ему должное: даже не догадываясь, что мне на самом деле нужно и для чего, он не оплошал.

– Если под лучшим экземпляром, – подхватил он, – ты имеешь в виду пометки и примечания с прошлых контрольных, тестов и заключительных экзаменов, тогда – да. Прости, совершенно вылетело из головы. Она в моем шкафчике.

Кэш нахмурился и открыл был рот, но Уэс перебил его.

– Это не обман, мистер Студенческий Совет. Все знают, что каждый год тесты меняют. Это просто очень подробное учебное пособие.

– Я совсем не то хотел сказать, – огрызнулся Кэш. – Но спасибо, что прояснил.

– Прошу прощения, Кассиус, – бросил Уэсли, доставая сумку из-под скамьи. – Продолжай.

Кэш примял траву ногой.

– Я хотел заметить, что Уэс просто-напросто списал у меня половину того занятия…

– Ложь, – ошеломленно воскликнул Уэс. – И клевета!

– …поэтому, если тебе нужна помощь…

– В самом деле, можно подумать, я бы не нашел способ, как обмануть… – продолжал Уэс.

– Так что, вероятно, лучший экземпляр – у меня.

Улыбаясь, я встала со скамьи.

– Рада это слышать.

Уэс все еще ворчал, когда прямо в нас полетел футбольный мяч, но Кэш успел его поймать.

– Всегда готов помочь, – живо отозвался он и побежал на поле.

– Я напишу хороший отзыв в твою карточку, – крикнула я ему вслед. Я повернулась к Уэсу, который так и стоял без рубашки, прожигая меня взглядом.

– Я хочу, чтобы ты надел рубашку, – попросила я.

– Почему? – он вопросительно изогнул бровь. – Трудно сосредоточиться?

– Немного, – признала я. – Но по большей части потому, что ты весь взмок.

Он лукаво улыбнулся.