Рыцарский престол - Юрий Иванович

Как ни странно, обед в осажденной крепости прошел спокойно. Хотя по всем понятиям воинской тактики и стратегии атаковать численно превосходящего противника следовало немедленно: две трети воинов, могущих держать оружие, просто спали на верхней кромке крепостных стен. А те, что несли дозор, то и дело окрикивали друг друга, пытаясь таким образом вырвать из дремотного состояния. Последний марш-бросок в эту последнюю твердыню побережья забрал у всех столько сил, что оставалось только удивляться, как люди еще нашли в себе желание вначале поесть, а лишь потом свалиться с ног.

Как ни были рыцари закалены, сильны и выносливы, но переноска раненых товарищей, воинского облачения и остатков провизии истощила всех полностью. Хорошо еще, что Виктор заранее предвидел грядущий отход из узкого ущелья возле горы Сахар, отправляя пятерых слуг и десяток оруженосцев в крепость с приказом смотреть в оба и приготовить обед. Это и спасло весь отряд высшего лорда-барона. Пока слуги занимались хозяйственными делами, молодые оруженосцы укрепили и подперли расшатанные ворота, подняли на стены достаточно камней и, самое главное, вовремя заметили крадущийся к ним авангард противника из сорока человек. Саниеровцы через пробитый тоннель вышли в тыл основным силам лорда-барона, но не стали их атаковать, силы были неравны, а поспешили сразу к крепости, намереваясь в ней закрепиться. Если бы это им удалось, то при штурме этой твердыни все рыцари баронства Жармарини, оказавшись меж двух огней, наверняка погибли.

И так неожиданная прокладка, вернее, нахождение противником тоннеля привело к фатальной гибели сразу шести рыцарей. Пока заметили опасность, пока отступили, бой пришлось вести сразу на двух курсах. Вот и пало шестеро, да несколько воинов в жестокой рубке получили тяжелые раны. С уже имеющимися ранеными получался не отряд, а передвижной госпиталь. Так что оставалось только удивляться выносливости рыцарей Жармарини.

Ну и тому факту, почему воины королевства Саниеров не атакуют. Именно этот момент и обсуждали командир отряда Виктор и его лучший друг Готтэ, барон Варнградский, поднявшись на стену и демонстративно разглядывая позиции противника в бинокли.

– Ты глянь, да они заграждения из камня перед собой возводят!

– Неужели боятся вылазки с нашей стороны?

– Шутишь! Вот был бы у нас конный отряд в сорок свежих всадников – да! Мы бы такой момент суматохи и перестройки не упустили, – сожалел Виктор. – Так бы им наподдали, что до самой тропы возле Сахара гнали.

Посол высшего правосудия оглянулся на ворота и досадливо скривился:

– В любом случае эти створки осталось открыть только один раз, последний. После этого ворота развалятся.

– О! Посмотри вон туда, правее той двузубой скалы! Опять их тот самый атаман с биноклем. Теперь уже точно можно рассмотреть и сам прибор, и его одежду. Почти все сливается на фоне камня, и я теперь на все сто уверен, что на нем полевая форма в виде маскхалата.

– Да, и в самом деле заметить издалека трудно. Хамелеон!

– Вроде того, – соглашался высший лорд-барон. – Но вот именно так и будут выглядеть все рыцари, если не отыщется средство эффективной борьбы с огнестрельным оружием.

– Тьфу на тебя!

– Плюй не плюй, но от пули доспехи не спасут. Важнее спрятаться от взгляда стреляющего.

– Постой. – Готтэ опустил бинокль, растирая слипающиеся от усталости глаза. – Ты ведь свой пистолет по той причине дома оставил, что утверждал о его опасности в первую очередь для стрелка.

– Верно. Если я увижу, что в меня пытаются выстрелить из пистолета, то просто пущу искру в пороховой патрон, ствол разорвется – и пострадает, а то и погибнет стреляющий. Но я ведь могу создать искру или щелчок силы только на расстоянии в двадцать, максимум в пятьдесят метров. А ведь саниеровцы могли не только карабин, но и пушки сделать.

– Те самые, что твоей сестре помогли войну с Оазисом Рая выиграть? – уточнил хорошо информированный посол.

– Ну да. А ведь они стреляют с большого расстояния, и чтобы взорвать снайпера или артиллеристов с дистанции в два километра, надо иметь шестьдесят четвертый уровень! Такого и мой отец не имеет! Вроде бы.

– А на большее расстояние?

– Только Шабен семьдесят первого уровня с пяти километров достанет. Да и то ему надо видеть противника непосредственно. Хуже в данном случае, что пушки могут стрелять навесом, из-за любого холма или возвышенности. А при правильной постановке военной подготовки рота с карабинами завалит любого Шабена обязательно. М-да… – Виктор так и не отрывал бинокля от глаз. – Солидно окапываются, словно навсегда. Не нравится мне это. Словно ждать собираются.

– Ха! Чего им ждать? – злился Готтэ. – Их же в десять, если не в пятнадцать, раз больше, чем нас. Один штурм – и крепость просто массой атакующей колонны столкнут в море!

– Может, и так, – не спорил его более молодой товарищ. – Но вот ты бы отдал десяток своих воинов за одного, максимум двух противников?

– Издеваешься?

– Вот их командир тоже не дурак, подчиненных оберегает. Понимает, сколько их здесь бездыханных под нашим оружием ляжет. И так его за вчерашние и позавчерашние потери казнить могут. Задачу-минимум он выполнил, нас заблокировал намертво. По их понятиям, через эти волны только самоубийцы попытаются вырваться. Значит, раз они возводят крутую линию обороны, то ждут либо помощи, либо нового оружия.

– Пушки или карабины?

– Скорее пушки. Достаточно даже одной, маломощной и архаичной. Если модерновая – установят на склонах горы Сахар, простой конструкции – на том месте, где командир с биноклем, и будут постреливать по крепости. Мы-то перед ними как на ладони.