Холодные берега - Сергей Лукьяненко

В рясе исповедника, накинутой поверх моего, краденого,плаща, я выглядел как очень-очень крупный, даже толстый священник. СредиСестриных слуг такие редкость – хоть и отказываются многие из них от мужскойсути, жертвуют грешной плотью, но расплываться себе не позволяют. Слуги Сестры– они в лихие годы не хуже преторианцев воевали, это не священники Искупителя,которым чужую кровь вообще проливать нельзя.

Но народа было уже мало, никто на меня не смотрел, и мыбыстро прошли к неприметной двери, куда молящимся входить не велено. Оглянулсяя напоследок на пустеющий зал – эх, сейчас бы самое время под скамейкойпритаиться или за богатой драпировкой на стенах…

– Не отставай, брат мой, – бросил священник, необорачиваясь. Смирился я с судьбой и пошел следом.

За дверью оказался коридор – без окон, тускло освещенный,лампы висели редко, а горели вообще через раз. Убранства богатого нет, зато подпотолком балки удобные, можно повиснуть и затаиться, никто сверху искать нестанет…

Тьфу, пропасть мне на этом месте!

С воровскими привычками на святое место смотрю!

Шел мой исповедник быстро, приходилось шаг удлинять, чтобыне отстать. Дважды навстречу другие священники прошли, в обычных темно-желтыходеждах. На меня не взглянули – видно, много их тут, все друг друга не знают,или приезжают часто гости из других храмов. Тихо очень было, и от этогоглубокого безмолвия я словно слабел, последней воли лишался, скажи мне сейчасисповедник: выходи сдавайся страже, – так ведь и вышел бы…

Только за поворотом коридора вдруг нам старушка попалась,что, согнувшись в три погибели, мыльной водой пол мыла. И от этого заурядногозрелища я немножко опомнился. Казалось бы, чего тут: грязь-то, она всюдупристает, решила добрая женщина так Сестре послужить – хвала ей. А нет, сразунапряжение спало.

Мы поплутали еще немного по коридорам, причем мнепоказалось, что священник специально меня запутывает. Потом он отворил прочнуюдубовую дверь, знаком велел внутрь пройти и сам вошел. Достал спички – тожесовсем обычные, дешевые, от таких порой и матрос прикуривает, чиркнул о стену,запалил тусклую масляную лампу.

– Садись, брат мой.

Комнатка крошечная, без всякой роскоши. На полу лишь коверлежит, но без того здесь совсем смерть, вокруг лишь камень холодный, ни камина,ни окна, ни панелей деревянных. Стоит койка простая, узенькая, стол крошечный,жесткий стул. Все. Из стены, в щелях между камнями воткнутые, торчат крепкиепалочки – вешалка, на ней кой-какая одежда. Икона с ликом Сестры, простая,будто у бедного крестьянина. На столике лампа, кувшин с водой, кружка глинянаяда лист бумаги со стилом.

Аскет.

Священник бережно стило колпачком прикрыл, в карман спрятал– будто смутился такой роскоши, стило и впрямь хорошее было, резное,бамбуковое, медными колечками опоясанное. Сел на койку, я – на стул, больше-тои некуда было.

– Сейчас спрошу я тебя еще, брат мой. Ответь честно, невпади в грех. Ты и впрямь тот Ильмар-вор, которого вся Держава ловит?

– Тот самый, – ответил я. – Зачем спрашивать, брат? Неужтокто решит мной назваться?

– Уже решали, – спокойно возразил священник. – И у нас, и вдругих городах. Больных людей в мире много, всегда найдутся те, кто готов любоезлодеяние на себя взять, лишь бы гордыню потешить.

– В чем тут гордыня… – прошептал я, не для священника, длясебя самого. – Ильмар я.

– Тогда скажи, кого вы в пути с Печальных Островов встретили?

Ну и вопрос. Никого мы не встречали.

– Никого, там даже птиц не летало… – ответил я.

Священник вздохнул, поглядел на меня с явным разочарованием.

– А! – воскликнул я, сообразив. – Корабль встретили, линкоримперский…

Глаза у исповедники блеснули.

– Что на берегу делали?

– Да ничего… – Я запнулся. – Ну…

Он ждал.

– Любовью мы с летуньей Хелен занялись, как мальчишка ушел.Не по похоти, с перепугу! Нет ведь в том греха?

У священника чуть уголок рта дернулся. Неужто тоже кастрат?По голосу и фигуре – не скажешь.

– Нет… для мирского человека – нет. Если все по доброй воле…

Он оборвал сам себя.

– А что подарил тебе Маркус, младший принц Дома?

На все предыдущие вопросы он явно знал ответы. И спрашивал,лишь проверяя меня. А вот сейчас… сейчас тон чуть изменился.

– Титул. Сделал меня принц графом Печальных Островов.

– Еще.

– Кинжал, – под пристальным взглядом священника я полез подплащ, дотянулся до ножен, еще в Лузитании купленных, достал кинжал.

Он бросил на нож лишь один беглый взгляд. Я кинжал непротягивал, исповедник тоже не просил.

– Еще?

– Больше ничего, – растерянно ответил я. – Да он сам нищий,принц беглый… я богаче его был, когда на берег попали.

– Допустим, Ильмар… – Видимо, священник поверил, что я иесть беглый каторжник. – Зачем ты в храм пришел?

– Сестре исповедаться… укрыться…

Священник на миг сложил ладони лодочкой, прикрыл глаза,беззвучно шевельнул губами – видно, возносил короткую молитву Сестре.

– Это благодать Сестры на тебя снизошла, Ильмар. Ее рукатебя вела. Восславь Сестру, поблагодари Искупителя.

Я на всякий случай прошептал благодарность – как будто малоэтим занимался по пути в Амстердам.

– Меня зовут брат Рууд, – сказал исповедник. – Я укрою тебяот стражи.

Что?

Даже в самых безумных мечтах я такого не мог представить.Нет, конечно, слуги Сестры беглого страже не выдадут – это им прямо заказано.Даже мог я такое представить, что священник мне совет даст или монетку бросит –мол, благословение Сестры с тобой, спасайся, несчастный.

Но чтобы укрывать!