И пришел многоликий... - Роман Злотников

Они вышли из ангара, в котором припарковался курьер, поднялись на галерею, сели в кар и проехали по плавно изгибающейся галерее где-то около пяти километров. За это время им встретились, дай бог, десяток человек и полдюжины каров. Остановившись, они снова спустились к ангару, как две капли похожему на тот, в котором остался курьер. Вот только в нем находился атмосферный шаттл с крыльями изменяемой стреловидности и двигателями на кристаллическом водороде. Сопровождающий собственноручно разблокировал люк и гостеприимным жестом указал на него Иву. Дождавшись, пока Ив занял выбранное кресло, сопровождающий задраил люк, включил блокировку и скрылся в пилотской кабине, оставив Ива гадать, а был ли кто еще в пилотском кресле или весь экипаж шаттла составляли только они двое.

Впрочем, это было неважно. Несмотря на то что за последние полстолетия Ив привык к тому, что, как правило, именно он определяет, что и как происходит в его жизни, сейчас от него ничего не зависело. И, как ни странно, это отнюдь не вызывало у него никакого раздражения. Так, некоторое излишнее возбуждение. Причем скорее от новизны ситуации, чем еще по какой-то причине. В этот момент из-за шторки, закрывавшей иллюминатор, брызнуло ярким светом. Ив, не успев даже подивиться подобному архаичному решению, явно создававшему конструкторам-прочнистам этого шаттла массу дополнительных трудностей при проектировании данного корабля, поднял шторку вверх. Они уже летели. И на этот раз момент отрыва оказался абсолютно незаметным. Ив откинул спинку кресла, устраиваясь поудобнее. Вход в атмосферу всегда сопровождался такими эффектами, что фешенебельные лайнеры компании «Луксури» класса «поверхность-поверхность», один билет на которые равнялся стоимости среднего класса внутрисистемной яхты, поставили специальные широкоформатные экраны для трансляции всего происходящего снаружи. А тут между зрителем и зрелищем вообще не имелось никаких преград. Так что какие бы трудности ни пришлось преодолеть прочнистам, сейчас он собирался в полной мере насладиться результатами их усилий…

— Прошу простить, ваше преподобие, вас ждут. Ив выплыл из воспоминаний и быстро поднялся на ноги. Перед ним стоял придворный, личность которого гораздо больше соответствовала надетому мундиру, чем у того верзилы, который встретил его первым.

— Следуйте за мной.

Вопреки ожиданию Ива, который знал, что рабочий кабинет императора располагался на втором этаже этого крыла дворца, они прошли мимо лестницы, затем пересекли огромный холл, в котором вполне можно было проводить строевой смотр десантной дивизии, и вышли на открытую колоннаду. Придворный, который следовал впереди, не проронив ни слова и ни разу не оглянувшись, свернул направо и двинулся по колоннаде, плавно изгибающейся влево и обрывающейся у небольшого пруда с множеством фонтанов. На берегу пруда Иву открылась беседка, огороженная невысокими мраморными перильцами. Внутри был установлен легкий столик с двумя креслами, сервированный для кофе. В одном из кресел расположился довольно молодой мужчина (с точки зрения Ива, практически все ныне живущие были в той или иной мере молодыми), одетый в серый, тончайшей шерсти костюм свободного покроя. Судя по почти неуловимому жемчужному оттенку и той мягкости, с которой ткань перетекала из ровной поверхности в складку или изгиб, это был настоящий хаванчарский кашемир с Лукового Камня. Погонный метр ткани стоил столько, что этих денег хватило бы на покупку стандартного армейского вискозинола, да еще бы осталось и на пошив обмундирования для двух батальонов. Впрочем, было бы странно, если бы русский император не мог себе позволить пользоваться продукцией одной из планет, имеющих подданство империи.

Мужчина поднялся с кресла и сделал пару шагов навстречу гостю:

— Очень рад приветствовать вас в своем доме. — Он повернулся к столику и указал на него жестом радушного хозяина: — Прошу. До меня дошли слухи, что вы поклонник настоящей йеменской робусты. К сожалению, вы прибыли так внезапно, что мне не удалось достать зерен урожая семьдесят седьмого года, но, слава богу, у меня завалялось несколько зерен шестьдесят шестого. Надеюсь, замена будет достаточно адекватна.

Ив понимающе наклонил голову. Что ж, этого следовало ожидать. Император показал себя человеком, умеющим вложить максимум информации в минимум слов. Поклонником йеменской робусты был мистер Корн, а кофе урожая семьдесят седьмого, считающегося самым удачным урожаем десятилетия, он пил у доктора Грига, который принадлежал к тем немногим, кто был посвящен в его различные ипостаси, хотя о Черном Ярле он не был осведомлен. Урожай же шестьдесят шестого пока гордо нес титул лучшего урожая века. У самого Ива или, скорее. Корна осталось едва ли полкилограмма зерен этого урожая.

За следующие полчаса они успели обсудить различные сорта кофе, влияние текущей и падающей воды на человеческую психику, виды лилий, архитектурные традиции султаната Регул и еще пару тем, о которых приличествует разговаривать за чашкой божественного напитка. Наконец его величество наклонился немного вперед и поставил опустевшую чашку на столик. Когда он вновь откинулся на спинку кресла, легкая улыбка, в течение всего разговора не покидавшая его лицо, исчезла, а взгляд будто приобрел цепкие коготки, буквально впившиеся в сидящего напротив собеседника. Ив ощутил их кожей лица и едва не вскрикнул. Преображение было столь молниеносным и совершенным, что его даже слегка пробил пот. За последние полстолетия Ив, чаще всего в ипостаси мистера Корна, имел столько встреч с людьми, обладающими значительной властью, что пришел к выводу: эти встречи уже не способны его ничем удивить. Но он впервые встречался с человеком, который был венцом целой череды поколений, представители которых не только царствовали, как, скажем, монархи Британии, но и ПРАВИЛИ огромной державой.

В свое время, когда жизнь подняла его на такой уровень, что принимаемые решения начали затрагивать уже не только его собственные структуры, а сообщества людей, в энциклопедических словарях именуемые государствами, он прослушал курс политической истории в университете Пау-Лердье на Таире. Так вот, оказалось, что, когда русские восстановили монархию и на престоле воцарилась нынешняя династия, их экономика находилась в чрезвычайно расстроенном состоянии. Тогда человечество еще не покинуло пределы Земли и даже не обладало необходимыми для этого технологиями. Но созданное русскими государство уже занимало самую большую часть земной суши. И это при том, что по численности населения они с трудом вползли в первую пятерку. Но кто мог подумать, что настолько ошеломляющим окажется контраст с людьми, поднявшимися на высшую ступеньку власти всего лишь на протяжении одной жизни?

— Итак, ваше преподобие, я ознакомился с вашими предложениями. И должен признаться, что не вижу возможности принять их. — Он замолчал.

Ив, в свою очередь, решил не торопиться с подразумеваемым развитием ситуации вопросом. Поэтому в беседке повисла напряженная тишина. Однако на этот раз Иву противостоял человек не менее, а скорее намного более опытный в политических интригах, чем он сам. Взгляд императора слегка смягчился, но весь его вид как бы говорил: «Все уже сказано, а теперь ты можешь либо задавать вопрос, который вертится у тебя на языке, либо катиться ко всем чертям». И Ив, едва не скрипнув зубами, первым прервал паузу: