Розы на стене - Бронислава Вонсович

Предложение Штадена осмотреть комнату Марты, а теперь мою, объяснялось лишь желанием убрать меня подальше: чрезмерные расспросы могут преждевременно раскрыть, кто я такая, а появление Ульрики в Траттене капитану не нужно. Вряд ли он действительно рассчитывал, что найду какие-нибудь улики – слишком много прошло времени, комната выглядела безликой, словно гостиничный номер после тщательной уборки горничной.

И все же я решила осмотреться: нельзя пренебрегать самым ничтожным шансом. А если найду хоть что-то, капитану придется умерить свою снисходительность. Конечно, снисходительность лучше, чем презрение, но я не заслужила ни то, ни другое, что и собираюсь доказать. Ход мыслей немало удивил меня саму. В сущности, какая разница, что думает обо мне временный охранник, с которым через месяц мы расстанемся к взаимному облегчению, чтобы больше никогда не встречаться. Потому что наше знакомство лишнее и никому не нужное.

К сожалению, кроме этого ненужного знакомства, практика в Траттене принесла еще пачку других. И я не про герцогиню, которая потеряет ко мне интерес сразу, как узнает, что я не Штрауб. Куда больше беспокоили офицеры, местные и не только. От Кремера на эту неделю я избавлена, но к сожалению, он настроен на встречи в Гаэрре. Но это будет лишь через месяц, тогда и стану переживать, а может, и придумаю что к тому времени. А вот этого ужасного капитана Бруна придется терпеть всю практику, слишком уж заинтересованные взгляды он бросал, а когда мы попрощались в столовой, ушел, явно что-то обдумывая. Не успела я вспомнить о последнем, как с улицы раздался басовитый вопль:

– Ульрика, а вы оказываете срочную целительскую помощь нуждающимся?

Уточнять какую, я не стала. И без того понятно, что любая помощь – только предлог, чтобы подобраться поближе. Я притворилась, что не слышу, и вообще – меня здесь нет, не вернулась с ужина. Но офицера с Даром таким не проведешь, просканировать комнату для него не составило труда, и возгласы доносились все более горестные, словно несчастный капитан собирался испустить дух прямо под моими окнами. Но я была безжалостна: даже моего небольшого целительского опыта достаточно, чтобы понять: Бруну в ближайшее время смерть не грозит. Во всяком случае, из-за проблем со здоровьем. А вот из-за проблем с другими магами очень даже может: уверена, у многих возникает желание приблизить его кончину. Уж на что я не кровожадна, но даже мне захотелось уронить что-то тяжелое из окна. Остановила уверенность, что Брун это непременно поймет как заигрывание. Ему только повод дай – разойдется во всю силу своей немаленькой фантазии.

Решетка на окне еле заметно задрожала: Брун проверил защиту на прочность. Не будь я магом, даже не заметила бы, но на магическом плане эта попытка отдалась неприятным зудом, от которого зачесалась кожа и захотелось срочно пойти в душ. Решетка не поддалась, но я забеспокоилась: похоже, выспаться не удастся, даже если попытки Бруна так и останутся попытками. Конечно, вмурованная в стену решетка выглядела прочной и была усилена защитным заклинанием, но я засомневалась, что такие мелочи остановят военного мага, наметившего себе определенную цель.

Голос Штадена принес огромное облегчение. Брун забасил в ответ. Почему-то они начали обсуждать розы, и я с некоторым изумлением узнала, что сестра оказала услугу герцогскому семейству. И, похоже, немаленькую услугу, если Брун говорит об этом столь уверенно. Но ни в одном письме Марты не было даже намека. Если бы это было секретом, то вряд ли герцог или его целитель прислали бы в подарок розовый куст, который так сейчас не нравится Бруну. Возможно, сестре было неприятно вспоминать? Но что такого она могла сделать?

– Альфред, не будь навязчивым. У леди Штрауб роман с моим приятелем Кремером.

– Пфф. Насколько я наслышан, обычно леди одним романом не ограничивается. А сейчас мы заперты на целую неделю, и где ей искать любовника? Правильно, в гарнизоне, – снисходительно пояснил свою точку зрения Брун. – Даже если бы не карантин, эта Штрауб стоит того, чтобы ее добиваться. Рыжие любовницы – самые страстные, что б ты знал.

– Естественный цвет леди Штрауб – не рыжий, – чуть раздраженно заметил Штаден. – Она перекрасилась из блондинки.

– Вот, – оживился Брун. – И я о чем. Перекрасилась. По-твоему, что это значит?

– Что?

– Что она срочно ищет замену твоему Кремеру. И если я не подсуечусь, то ее выбор упадет на другого, а мне целую неделю пускать слюнки со стороны.

Наверное, настоящая Ульрика нашла бы что сказать. Заявила бы, что бестолковому капитану в любом случае только и остается, что пускать слюнки со стороны, поскольку выбор на него никогда не упадет. Или упадет? Вкусы одногруппницы для меня были загадкой. В любом случае я – не она, поэтому роман с любым офицером в мои планы не входит. Богиня, почему я не подумала, что при замене Ульрики возникнут подобные сложности?

– Альфред, повторяю. Леди занята. Кремер очень ревниво относится к попыткам отбить подружек. Хочешь сразу после карантина отправиться на дуэль?

– Хоть какое-то развлечение, – опять оживился Брун. – Циммерман зверствует: запретил дуэли сначала между офицерами гарнизона, а потом и с жителями города, теперь не размяться как следует. А против вызова на дуэль от другого офицера ему нечего будет возразить. Твой Кремер точно вызовет?