Проклятие Мафусаила - Евгений Лурье

Пропасть все растет, расширяется и углубляется, иногда пульсирует и ноет, как порез, а потом разрывает изнутри — где-то между позвоночником и грудной клеткой, будто проглотила большой кусок хлеба всухомятку, а он остановился в пищеводе и ни туда, ни сюда.

Ощущение дискомфорта не покидало даже во сне. Если удавалось заснуть.

С тех пор, как ушел Арчи, спали в разных комнатах. Игорь, очевидно, полагая себя галантным кавалером, уступил супружеское ложе, а сам обосновался на коротком диванчике в своем кабинете.

Каждое утро — неловкое ожидание, пока другой закончит утренний моцион в ванной. Затем — не менее неловкое молчание за завтраком. Потом каждый из них спешит по своим делам на службу. Она — на общественном транспорте, он — на своем BMW. Следующая встреча происходит уже за ужином. После дежурного обмена ничего не значащими словами о том, как прошел день, они расходятся по разным комнатам.

Всякий раз, когда взгляды пересекаются, Игорь смущается, невпопад бросает что-нибудь вроде «а у нас Орлов такой номер отчебучил» и смотрит себе под ноги.

Сколько ни пыталась отключиться, Карина вновь и вновь прокручивала в голове события тех дней. Как наяву, она слышала хруст вывернутых суставов и лязг тюремной двери. А как забыть предательство, которое совершил Игорь? Раз за разом, вспоминая тот разговор с мужем, она искала ему оправдания, мечтала, чтобы это оправдание действительно существовало, но все старания оставались тщетны. Приложив определенные усилия, она заставила себя взглянуть на супруга без предубеждения. Справедливости ради, Игорь не избежал чувства вины. Прошел месяц, а он ни разу не напился и не ходил играть в карты. Карина делала вид, что ей все равно, однако не могла не заметить, что он старается найти тропы к примирению, но пока боится и не знает, как к ней подступиться. Вот только разве должна она помогать ему сделать первый шаг?

* * *

Устроиться на работу учителем посоветовал Игорь. В ту пору он уже начал делать карьеру в банке, а Карина только закончила университет. У нее были интересные предложения: из парочки исследовательских институтов, Госархива и Национальной библиотеки. Но Игорь отговорил ее от этих вариантов. Ссылаясь на информацию из надежных источников, он предупредил, что все эти учреждения в скором времени будут ликвидированы. Большинство сотрудников пойдут под сокращение. Повезет только самым крепким физически — им предложат черновую работу, может быть, даже на буровых вышках, бок о бок с каторжанами. «Школа надежнее!» — цитировал Игорь своих хороших знакомых из министерства образования. По их ведомству уже давно не было сокращений и в обозримом будущем не предвиделись. Зарплата невысокая («Да и зачем тебе зарплата, когда есть я?»), но зато стабильные начисления на пенсионный счет. А в перспективе, при наработке ветеранского стажа, могут и сыворотку выписать.

Карина хорошо запомнила первый опыт общения с директрисой Анной Павловной. «У нас сплоченный годами коллектив, — четко выговаривала она, поджав губы. — Все педагоги прошли строгий профессиональный отбор. Остались только лучшие. Вам, милочка, придется сильно потрудиться, чтобы соответствовать высокому званию учителя! Можно сказать, меня вынудили принять вас, поэтому вы должны отдавать себе отчет в том, какая ответственность ложится на ваши плечи». Разразившись этой тирадой Анна Павловна замолчала, подошла к окну и надолго воззрилась через мутное стекло на спортивную площадку во внутреннем дворе. Суровый профиль директрисы напоминал очертаниями орудийную башню. Она жестом подозвала молодую учительницу. «Что вы видите?» — строго спросила Анна Павловна, указывая сухим костлявым перстом на две неравные команды младших школьников, которые месили ногами осеннюю жижу и пинали мяч, утративший форму и цвет. Ясно было, что вопрос с неким подтекстом или даже с подвохом, но Карина не представляла, как подыграть этой грымзе, и честно призналась, что видит школьников, играющих в футбол. Директриса сокрушенно покачала головой, словно подтвердились ее худшие опасения. «Мы должны смотреть вглубь, в самую суть, — проникновенно произнесла она. — Перед нами — будущее!». Будущее продолжало без особого энтузиазма ковыряться с мячом, не догадываясь, что за ним подглядывают. «Эти дети — будущее нашей страны! — восторженно продолжила Анна Павловна. — Будущее нашей страны зависит от того, что мы вложим в их головы, в их души! А что это значит?». Карина ответить не сумела. «Это значит, что каждый в нашем коллективе должен делиться частичкой своей души с учениками. У вас есть, чем с ними поделиться?». Оставалось только развести руками. «Так я и думала. Поэтому, милочка, смотрите на старших и набирайтесь опыта! Посмотрим, хватит ли у вас знаний и терпения, чтобы стать одной из нас… И не забывайте, что я слежу за вами!». На этом аудиенция закончилась.

* * *

Когда она вошла в учительскую, оживленный разговор оборвался и крашеные хной головы, как по команде, повернулись к ней.

Помнится, по неопытности Карина в подобных случаях всякий раз терялась, боясь пошевелиться, и лишь неловко теребила сумочку. За последние два года она привыкла к этому напряженному молчанию. Не смотря на робкие попытки сблизиться с коллегами, она осталась для них чужой.

Компания в учительской сильно смахивала на организованную банду, с четко выстроенной иерархией. Они руководствовались своими законами, о которых человеку со стороны оставалось догадываться. Чтобы более или менее научиться ориентироваться в этом террариуме, потребовался не один месяц. Хочешь жить — хотя бы ужом прикинься. На душе гадко, а что поделаешь? Временами Карине казалось, что она внедренный агент, который давно провалил свое задание, но никак не хочет этого признать и упорно ползет к собственноручно вырытой могиле.

Карина с вызовом посмотрела на коллег.

— Вас Анна Павловна вызывала, — сказала Федосеева, учитель истории религиозных культур.

— Зачем? — взглянув на часы, Карина удивилась — до начала урока оставалось не больше пяти минут.

Федосеева фыркнула.

— Откуда же мне знать.

Кабинет директрисы находился этажом ниже. Сбиваясь с ровного шага на бег вприпрыжку, Карина не переставала гадать, зачем понадобилась Анне Павловне. Каких-то грехов за собой она припомнить не смогла. Была не слишком внимательна, погружена в свои мысли и что-то пропустила? Не уступила очередь в столовой? Поставила слишком много неудовлетворительных оценок выпускникам по итоговой контрольной? Отклонилась от текста учебника? Выгнала с урока двоечника Вагитова, сыночка заместителя главы районной управы?