Копье и кость - Анастасия Машевская

– Ты вообще отстранен от участия в собраниях на ближайший месяц, – невозмутимо заметила танша.

Дан оторопел.

– Но тану! – жалобно проскулил он. – За то, что я?.. Я же ваш вице-коман…

Повысив голос, чтобы перекрыть остальных, Бану произнесла:

– В мое отсутствие Гобрий остается за главного. С места не сниматься, муштровать ряды. Такул, будешь отвечать за пленных вместо командира. Раду, займись приготовлениями. Гистасп, Гобрий и Серт – останьтесь, обсудим стратегию. Если вопросов нет, остальные свободны.

Мужчины разошлись. Кто-то ушел сразу и без лишних слов (например, Раду – Бансабире достаточно было глянуть на него, чтобы телохранитель все понял; участие его отряда в вылазке даже не обсуждалось – и так понятно, что они в деле), а кто-то уходил нехотя, задерживаясь, скрипя зубами и сжимая кулаки.

Координировать сражение Бану оставила Гистаспа, к впечатляющему недопониманию последнего. Он не стал задавать вопросов, но поглядел как-то так, что Бансабира непроизвольно вздохнула. О чем-то подумав, танша бросила на командующего ответный взгляд, которого вполне хватило, чтобы Гистасп понял – девчонка просто хочет в авангард. Что ж, почему бы и нет. Рубка хорошо прочищает голову, а у танши там сейчас, поди, полный бардак. Да и на душе наверняка скверно. В конце концов, ну кто их ведет?

Билась Бану отчаянно, с наслаждением. Так, как не сражалась, наверное, со времен Багрового храма. Разве что был потом еще один раз, в поединке с Маатхасом на берегу Бенры, но ведь…

Слишком много пришло разочарований с момента ее возвращения на родину. Стоило ли оно того, это возвращение? Может быть, фамильный чертог внесет хоть какую-то ясность и успокоит растревоженное сознание, раскаленное до белизны измышлениями и усталостью?

В любом случае сейчас был не лучший момент для сомнений. Лагерь разросся до пяти тысяч копий, и половина из них моталась с ней по стране больше года. Сомневаться теперь поздно – иначе все прошедшее будет напрасным. Нельзя бросать дела на полдороге. Надо доделать начатое и сдавить уже удавку на шее раману Тахивран, а заодно – помочь отцу объединить северные кланы.

Бансабира билась, не зная устали, безотчетно убивая красных, мечась по полю битвы, как свирепая тигрица. Все ее телохранители и Серт с его отборной сотней находились неподалеку. Только Гистасп, как командующий, держался поодаль, следя за сражением и соревнуясь в тактике с командиром противника. Ну и иногда украдкой любуясь молодой таншей.

Не самый плохой ход поставить его во главе. Если разведка врага сообщила, что командовать вылазкой будет Бану, и противник, разузнав, сумел подготовиться именно к ее приемам в командовании, то сейчас у руля оказался Гистасп. Действуя по ситуации, он довольно ловко поворачивал ход сражения в нужное русло, опровергая ожидания алого командира и отправляя на жертвенный алтарь Шиады все вражеские разработки.

Однако авангард всегда авангард, и его мало что спасало. Громадное множество противников в двух центрах сражались лоб в лоб. Разобравшись с очередной группой окружения, Бансабира наконец осознала, что дыхание у нее уже как у загнанной лошади. Огляделась: похоже, она прорвалась на полсотни шагов дальше своих людей. Так даже лучше. Грязной по локоть рукой попыталась стереть пот со лба – и упустила момент, когда к ней подоспела очередная порция неприятелей. Поморщилась, завела меч…

Перед ней внезапно вырос блондинистый затылок – это Серт с диким воплем так кинулся на врага в попытках защитить таншу, что нарвался на примитивный удар и получил страшную рану в подреберье. Согнулся пополам, страшно зарычав. Следующий взмах меча, которому суждено было врубиться острием в главную артерию Серта, Бансабира поймала на лезвие собственного клинка, загородив подчиненного. «Что за придурок!» – в сердцах подумала женщина и с новым дыханием рванула в царство Кровавой Госпожи Ворон.

Когда все закончилось, Бану, перепачканная, измотанная, но безмерно довольная, готова была со всех ног рвануть к Гистаспу – в конце концов, сегодня командующим был он – и начать пританцовывать, совсем как Дан Наглый, ожидая похвалы. Но вовремя вспомнила про Серта и низким, невыразительным тоном велела немедленно оказать помощь раненым. Своего сотника поволокла сама. Гистасп, завидев происходящее, кинулся вперед, чтобы помочь. Когда Серта уложили на носилки, Бану молча шагала рядом с ним. По лицу невозможно было определить, о чем танша думает, а с вопросами никто не лез. Хотя у Гистаспа, кажется, была парочка предположений, но уточнять он не торопился. Зато время от времени вспоминал, как здорово смотрелась Бансабира на передовой. Что ни говори, битвы – ее стихия.

Между тем Бану украдкой бросила на Гистаспа короткий взгляд и задумалась. Командир второго подразделения сработал в данной схватке, как она надеялась. Надеялась, но уверена не была. Что бы Гистасп ни делал, что бы ни говорил, подлинного доверия к нему у нее по-прежнему не было, и сегодня Бансабира предоставила ему отличную возможность проявить себя. Разумеется, Гистасп тоже, не будь дурак, наверняка сообразил, что к чему. И тем не менее шанс для ее устранения или хотя бы для принижения ее авторитета был идеальным. Однако Гистасп доказал, что на него вполне можно положиться – как в выполнении заведомо данных указаний, так и в ситуациях, когда действовать нужно быстро, срочно и максимально эффективно по своему усмотрению. Потери пурпурных были минимальны.

Серт тоже зарекомендовал себя достойной опорой. Стало быть, не просто ради выгод пытается притереться к ней поближе и набиться в приятели. Будь она мужчиной, того и гляди, до подобного могло бы дойти со временем, но, кажется, впервые в этой кампании Бану порадовалась, что родилась именно женщиной.

Новички среди телохранителей показали себя прилично. Впрочем, на этот счет Бану и раньше не сомневалась – Вал хорошо разбирался в людях и подбирал подходящих. Если в ближайшие недели ей не попадется кто-нибудь стоящий, видимо, выбор нового оруженосца тоже стоит поручить ему.

Теперь следовало проверить, что за время их отсутствия натворили Дан, Гобрий, Нер и Бугут. Одно дело – рассылать их по вылазкам, совсем другое – оставить в стане без присмотра. Многое должно вскрыться.

Когда добрались до лагеря, тану Яввуз велела расположить раненого Серта в собственном шатре. Хотя бы до тех пор, пока он или не умрет, или не очнется.

В себя Серт пришел довольно быстро. В тот момент кроме Бансабиры в шатре были еще Раду и Дан, которые даже переглянулись, когда обычно надменная и сухая танша заткнулась посреди фразы, как-то коротко посмотрела на лежащего «в углу» Серта, потом подошла и нервно спросила:

– Жив?

– Тану, – слабо протянул Серт, хотя в голосе Бану расслышала нотки изумления.

Разговаривает, значит, вполне жив, рассудила танша. Правда, видимо, соображает пока туго. Прояснения ради Бану влепила мужчине легкую пощечину:

– Ну и зачем было так глупо подставляться, идиот?!

Несмотря на звон в голове, вопрос Серт расслышал очень четко, а вот что ответить – не знал. Хотя Бану не дала такой возможности: