Копье и кость - Анастасия Машевская

Тем не менее клинок вонзился в землю. Раду, слывший в рядах неутомимым, сел на врага, опираясь на меч. Измотал его не столько Юдейр, сколько Бану, сообразил победитель, – приемами, в которых узнавалась рука танши. Наконец телохранитель поднялся и, отвернувшись, поплелся прочь.

И это все?! Юдейр подскочил с земли как ужаленный.

– Как это понимать?!

– Заткнись.

– Вернись и доделай, за что взялся! – Раду обернулся. – Это ведь ты начал!

– Умолкни и сдохни сам, если хочешь, – огрызнулся телохранитель и вновь отвернулся, уходя.

– Ну как знаешь, – прошептал Юдейр, молниеносно подлетел к Раду, успев выбить клинок, и сошелся в рукопашной.

Мужчины методично, тупо, безоглядно лупили друг друга. И оба избегали ударов в лицо – коль уж оба останутся жить, танше лучше не знать о том, что случилось.

Никто не мешал.

Наконец, утомленные, они расцепились. Дыхание вырывалось из глоток с хрипом и легкими облаками пара – ноябрьскими ночами даже тут, на югах, не жарко. По одному, вразнобой, начали подниматься, принимая сидячее положение, – широко расставив согнутые в коленях ноги, на которые опирались собственным весом.

Раду встал первым.

– Правда в том, что мы нужны ей оба. Гистасп сказал верно – танша, может, беременная, но не глухая, и то, что нам еще никто не обрубил руки или ноги, доказывает, что мы нужны ей оба.

Вал мог поклясться – Раду готовил эту речь не один день. В компании Юдейра подобная рассудительность от телохранителя возможна только в остужающем его пыл присутствии танши.

Ниим, обладавший отличной памятью, знал, что Гистасп сказал чуть иначе, но все равно готов был похлопать Раду. Хотя бы для того, чтобы поскорее убраться отсюда. Гистасп был прав и в другом – эти двое всех достали.

– Так чего же ты раньше об этом не вспомнил, а? – оскалился Юдейр.

Ну, сейчас разойдутся с новой силой, уныло подумал Ниим. В конце концов, есть ведь столько способов выяснить, кто из них лучше или нужнее… Если на то пошло.

– Чего не подумал, что мы нужны ей оба, раньше? В самом начале?! С тех пор, как она разрешила тебе заходить в ее шатер, ты дня не упустил, чтобы не попытаться занять мое место!

– Не смеши меня! Кому нужно место оруженосца?!

– О, конечно! – ехидно ощерился Юдейр. – Это недостойно главного телохранителя и такого же безродного выродка, как я, – быть подручным ледяной тану Яввуз! Нет, совсем недостойно – быть первым, кого она видит, когда просыпается, и последним – когда засыпает…

В голове Раду что-то глухо шарахнулось о череп. Мир перед глазами поплыл.

– Понимать, – продолжал оруженосец, – что верит тебе больше, чем всем, потому что ты подаешь ей на стол еду, и если она отравлена…

Раду подался вперед грудью так, будто сердце, ударившее о ребра, было магнитом, а Юдейр – громадным куском железа. В голове теперь просто шумело – так, как грохочет море о скалу. Слова оруженосца доносились словно через десяток покровов и одежд. Но, к собственному несчастью, разбирал их Раду отчетливо.

Трем «стражникам» было ясно, что их лидера надолго не хватит.

Юдейр расплылся в злорадной ухмылке:

– Что такое? Неужели я угадал?! Житья не дает, как подумаешь, что это я снимаю ее одежду, – заносчиво бросил молодой мужчина, – я помогаю принимать ванну, я дотрагиваюсь до каждого сантиметра ее тела, я перетягиваю ее грудь бинтами, я знаю, когда ей хорошо и плохо, я лучше всех распознаю ее настроения, я первым узнал, что она беременна…

Раду взревел. Однако прежде, чем успел сделать хоть что-то, перед Юдейром нос к носу возник Вал и без замаха впечатал кулак оруженосцу в скулу. Юдейр зарычал.

– Прекращайте балаган. Разобрались, и хватит, – сказал как отрезал.

Два напряженных спорщика унялись не сразу. Валу приходилось сдерживать Юдейра взглядом, а Ниим с Одханом стояли рядом с Раду, готовые схватить его в любой момент. Вал обернулся через плечо:

– Раду, ты командир отряда охраны, возьми уже себя в руки. Ты доказал, что хотел!

В этом была истина: командование отрядом телохранителей позволило Раду стать хоть немного спокойнее и поступать взвешеннее – прежде он был самым что ни на есть «безголовым» рубакой. Возможно, если бы добрых шесть месяцев работу главы охраны не выполнял вместо него Одхан, результат был бы лучше, но все сложилось как сложилось.

– Вал прав, – поддержал Одхан, но упомянутый Вал его бесцеремонно перебил:

– А ты, – он, шипя, обратился к Юдейру, – тебе я советую с этого дня молиться каждый день утром, в обед и вечером. Если еще раз ты позволишь себе оскорблять имя главнокомандующего сплетнями, один за другим переломаю все пальцы, все ребра и все позвонки. Или она сделает это сама. Что бы ни происходило, в ее ближайшем окружении не место языку, который не умеет оставаться за зубами.

– Ты так затейливо выражаешься, – обратился Ниим. – Думаю, проще было сказать: «Знай свое место», – усмехнулся и, хлопнув по плечу Раду, кивнул в сторону расставленных шатров: – Пойдем.

Однако Раду не торопился.

– Тану должна узнать, какую неблагодарную мразь пригрела! – прорычал он в последнем всплеске ярости.

– Тану вредно волноваться, – резонно заметил Вал. – А у нее и без вас полно поводов.

Одхан и Ниим силой уволокли Раду. Юдейра Вал оставил на месте – сам дойдет.

На следующее утро помогать танше Юдейр назначил одну из служанок, Эрту, через которую передал тысячу каких-то непонятных объяснений. Бану ненадолго нахмурилась, но ничего не сказала. Юдейра весь день носило непонятно где, однако, если верить очевидцам, оруженосец летал по лагерю, как трудовая пчела, с таким видом, будто и вне танского шатра имел полным-полно работы.

Танша махнула рукой – рано или поздно Юдейр явится, там она и разберется. Ну или казнит.

Бансабира, опорожнив желудок, отерла рот. Для пущей верности прошлась по губам рукавом.

– Прости, – прошептала, чувствуя себя неловко как никогда. За спиной стоял Вал, который выглядел не менее растерянно.

– Ничего, это нормально, – ответил он. – Давайте помогу.

Бансабира поднялась, опершись на предложенную руку, взглянула на телохранителя и хмыкнула.

– Если ты намеревался изобразить удивление, знай, вышло плохо.

Вал засмеялся, потом откашлялся, извинился. Бансабира отмахнулась:

– Пошли дальше.

Они проходили рощу, пересеченную парой холодных ручьев. Отсюда уже месяц действовала армия Бану. Лес по приказу танши был полностью заполнен пурпурными войсками. Шатры командования располагались в нескольких точках в центре рощи. По тропке вниз и немного левее от обиталища Бану – как они с Валом и шли – содержались пленники.