Оборванный след - Юрий Иванович

Вернувшись домой, Дмитрий сообразил, что своего союзника так и не поставил в известность о находке ахкуадры. Как-то оно само по себе в сознании уложилось: раз правнук Крафы оператор, то прадед автоматически уже обо всём знает. Как бы не так! Второй парень тоже со Станции никуда метаться не собирается, пока от проводимой стажировки с ног не свалится.

Поэтому пришлось выдернуть одного коллегу из учёной группы Софрона Аппали и отправить непосредственно в замок Трибуна Решающего. Естественно, предварительно Эльвер-Аусбурн проинструктировал учёного по всем параметрам. Нелишним будет, если Гегемон тоже какие-то дельные сведения про неведомое доселе разумное существо откопает.

Правда, Софрон попытался ругаться, причём непосредственно с Тителом Брайсом:

– Твой граф и так уже половину моих сотрудников забрал! Совесть у него есть?! Или он желает меня сиротой в лаборатории оставить?!

Ректору Академии удалось отвязаться от скандалиста одной фразой:

– Завтра или послезавтра мир Грёз будет открыт для всех желающих.

Академик Аппали с минуту постоял в ступоре, потом развернулся и поплёлся в свою комнату. При этом бормотал себе под нос:

– Наконец-то!.. Не обманул…

А потом Эль этак деликатно окликнул собирающегося к драконам отца:

– Па, там этот, Софрон…

– Что случилось?

– Не знаю… Но он сильно плачет… Может, к нему кого послать? Или самому поговорить?

– Не стоит. Слова там не нужны. Уверен почему-то, что плачет он от радости.

Магически созданная сущность завис надолго в размышлениях и лишь в самую последнюю минуту обратился опять с вопросом:

– Я много читал о подобных эмоциях, просматривал фильмы, но всё равно не пойму. Если я радуюсь – мне хорошо, если мне грустно, то я почти плачу, пусть и без слёз. Но как можно радоваться и чуть ли не рыдать при этом?

Граф замер на месте, понимая, что в двух словах да в такой запарке никак не сможет объяснить о такой сложной эмоции, как всеобъемлющее счастье. Когда слёзы у человека текут из глаз помимо воли и он ничего не может с этим сделать. Только и догадался сказать главное:

– Ты не обижайся, но подобные переживания неподвластны детям. Малыши слишком линейны и непосредственны. В такое противоречие, как радость и восторг сквозь слёзы, впадают только взрослые особи, если вообще не престарелые. И то могу подобное заявить лишь от имени людей. А как оно у иных?..

– Точно! – оживился Эль. – Вначале у кальмаров спрошу. Потом у баюнгов и туюсков. Наш Шу’эс Лав обещал на днях доставить парочку семей этих пушистиков в замок. Ну и Пегаса спрошу немедленно. Уж она-то должна знать.

А Светозаров с новыми, озабоченными мыслями шагнул в подпространство:

«О-хо-хо! Как бы при разборе эмоций что-то с магическими сущностями не случилось! Ведь если машинную программу ещё можно как-то починить, блоки там заменить или как, то что в данном случае делать? Не слишком ли мы с Тителом вторглись в вотчину матери-природы? Не рано ли замахнулись на неведомые сферы творения? И ведь посоветоваться по этому вопросу не с кем… Ну разве что Водоформов отыскать… Или альтруистов из мира Анархия на откровения вызвать…»

И сам же прекрасно понимал, что обе неведомые практически расы вряд ли снизойдут до контакта с какими-то человечками. Это было бы равносильно общению человека с инфузорией-туфелькой. Подавляющее большинство гомо сапиенс попросту не услышит воплей простейших созданий вокруг себя и тем более у себя под ногами. Ну разве что какому учёному придёт в свихнутую голову мысль услышать инфузории-туфельки, расшифровать рёв толпы, плещущейся под микроскопом, а потом ещё и пообщаться с ними смеха ради.

Вот последняя мысль и запомнилась чётко в сознании, уже когда находился на орбитальной станции цивилизации драконов:

«Надо отыскать учёных, которые интересуются нами, и выходить на контакт только с ними. Наверняка такие есть как среди Водоформов, так и среди альтруистов».

А в точке прибытия царила чётко организованная, скованная железной дисциплиной суматоха. Причём снующие с места на место драконы ни разу не создали угрозы растоптания людей или создания вида «жираф». И глядя на них, Светозаров мысленно оказался готов к спору со своим союзником:

«Ну нет! Пока есть у цивилизации такие вооружённые силы, она не достойна смерти. Да и молодёжь оказалась не настолько прогнившей, как может показаться с первого взгляда. Конечно, застой – в наличии, но до стагнации ещё ой как далеко! Может, местная вселенная и решила проверить драконов, как они поведут себя в экстренной ситуации, может, и открыла дорогу умбонам. Вон, хаерсов эти «мусорщики» тоже попытались укусить, но получили здорово по зубам, и с тех пор цивилизация хаерсов молода, энергична и полна энтузиазма. Разве что поспрашиваю у них ради интереса: не было ли у них пятнадцать тысяч лет назад этакого политического коллапса? Но в любом случае крысы и гниль начинают появляться там, где лопается фундамент общества и ослабевает контроль над несущими стенами. Так что умбоны, по большому счёту, и в самом деле могут оказаться муравьями, «санитарами» вселенных… Но здесь они собрались зря, драконы выживут!»

Торговца несколько заждались. Хотя сразу к нему, стоящему под стеночкой, никто из местных с упрёками не бросился. Зато отыскали бравого генерала Денса, а уж она не постеснялась вывести человека из странной задумчивости:

– Ты сюда спать прибыл или действовать? – ещё и за рукав ухватила, утягивая за собой в главный штаб боевых действий.

– Уснёшь тут с вами…

– Так сам виноват! Надо было дремать у жены под боком, а не шляться по всем мирам с обещаниями.