Тьма близко - Виктор Ночкин

– В шлем! Принц всегда метит в шлем! – надрывался старикан рядом с Элис. – Это трудный удар, но если попасть метко, он неотразим!

– Валентин! – гремело на трибунах. – Валентин!

Принц поднял забрало и окинул взглядом беснующуюся толпу. А когда он поднял ладонь в стальной перчатке и помахал зрителям, те пришли в полное неистовство. На самом деле одному лишь Валентину удалось ссадить с коня вассала Фиоро, остальные не преуспели, к тому же два рыцаря гостей были выбиты из седел, и успех по-прежнему сопутствовал хозяевам поля. Но Валентин уже занял место среди новых бойцов и протянул руку. Знакомый Элис дылда паж подал ему новое копье, и принц красиво взмахнул им, что вызвало очередной взрыв воплей на трибунах.

И новая схватка. Трибуны устали орать, и крики стали потише, чем прежде, однако именно в этот раз удача наконец отвернулась от партии Фиоро – каждая сторона потерпела два явных поражения, четыре рыцаря свалились на песок, и двое были в цветах жениха. Валентин разделался со вторым соперником и развернул белого коня, направляясь к краю ратного поля, чтобы сразиться в третий раз.

Старик рядом с Элис сорвал голос и теперь лишь хрипло кудахтал. Но умолкать он и не думал.

– Глядите, – сипел он, – глядите! Теперь-то они не так крепки в седлах! Клянусь чем угодно, принц расправится с ними, с каждым! Они отличные воины, но против них Валентин!

И Валентин не обманул надежд дряхлого рыцаря – третий воин в желтом и зеленом полетел на песок от его копья. Затем четвертый… Пятым был громадный воин в доспехах, украшенных зеленой медью. Этого здоровяка, казалось, ничто не может заставить даже пошевелиться в седле, когда он скачет во весь опор, склонив копье. Но Валентин встал против него и кивнул герольду. Тот, словно ждал именно распоряжения принца, скомандовал усталым взмокшим трубачам, те изо всех сил задудели в трубы, и рыцари пустили коней.

Когда Валентин столкнулся в центре ристалища с громадным противником, трибуны, против обыкновения, стихли. В тишине треск ломающихся копий был подобен грому, и принц с противником скрылись в туче пыли… Но вот клубы рассеялись, и показался Валентин, потрясающий обломком копья. Он отшвырнул расколотый щит, провожая взглядом здоровенного жеребца противника, скачущего… с пустым седлом? Нет, вовсе без седла. Здоровяк, вассал жениха, усидел бы на коне, но лопнули подпруги, и воин рухнул вместе с седлом.

По рядам зрителей пронесся дружный вздох… тут же перешедший в неистовый вопль. Трибуны взвыли, приветствуя победителя.

Когда шум немного улегся, Элис расслышала голос Ангольда над головой.

– Мы полагаем, довольно, – произнес король, – незачем продолжать, победитель очевиден. Но что скажете вы, граф?

– Согласен, – отозвался Фиоро. – Принц Валентин. Он сегодня лучший. Хватит.

– Ну нет, – томным голоском пропела Адора, – его высочество пообещал, что сразится со всеми, остался шестой! Не лишайте принца возможности быть верным слову.

– Тоже верно, – протянул Ангольд. – Пусть Валентин покрасуется.

– Со всем почтением… – заговорил Фиоро, и Элис почудилось, что в его голосе вскипает злоба. Она привстала и оглянулась.

– Нет, граф, – отрезал король. – Валентин в самом деле обещал этим благородным воинам, что будет сражаться со всеми шестью.

Охотница видела, что Фиоро взбешен. Граф набычился, потом резко отвернулся от короля, в его руке возник крошечный пузырек. Он резким движением влил в себя содержимое, утер бороду, выдохнул… потом медленно, словно с трудом, произнес:

– Вы совершенно правы, ваше величество. Принц имеет право сразиться в шестой раз. Но, предупреждаю, завтра я намерен встретиться с ним в общей схватке.

– Да будет так.

Граф уже совершенно успокоился, но Элис успела разглядеть на тыльной стороне его ладони синеватые полосы – капли, стертые с бороды.

А на ристалище все шло своим чередом, рыцари выстроились у края поля, оруженосцы стояли наготове с новыми копьями, здоровяку – вассалу Фиоро – подвели оседланного коня. Он взгромоздился в седло, расправил складки плаща, и по его бокам скатились струйки песка. Герольд, дожидавшийся, чтобы все участники были готовы к поединкам, дал сигнал трубачам…

Как и следовало ожидать, Валентин расправился с последним соперником, и тут же король поднял руку. Герольд поскакал к нему через ратное поле, на котором ворочались выбитые из седел воины, а пажи ловили разбегающихся лошадей.

– Довольно на сегодня, – объявил Ангольд, – у нас нет сомнений, кто стал героем ратного поля. Пусть принц Валентин назовет нам королеву турнира, он заслужил это право!

Принцу вручили новое копье, взамен сломанного в последней схватке. Герольд надел на наконечник золотой венец, украшенный литыми розами и сердцами – символами королевы турнира, и Валентин, подняв забрало шлема, направился к трибунам. Он всматривался в лица дам, а те краснели и улыбались, перехватив взгляд красавца. Солнце играло на полированных латах принца, ни разу не коснувшихся песка арены, белые перья качались на шлеме в такт шагам белого жеребца… и раскачивалась золотая корона на конце копья.

Валентин достиг края трибун и развернул коня, направляясь вдоль рядов зрителей. Элис слышала, что на подобных празднествах принято провозглашать королевой турнира хозяйку – то есть Адору. Она сегодня стала супругой, этот день принадлежит ей! Выбрать другую даму – значит, нанести оскорбление графине и ее мужу. Исключения, конечно, допускались, но лишь в тех случаях, когда герой ристалища вручал венец собственной даме сердца. Это бывало, если рыцарь безуспешно добивался любви некой красавицы и таким способом демонстрировал ей свои чувства. В поступке влюбленного был вызов, он выказывал готовность ради своей любви навлечь недовольство могущественного устроителя турнира, и непреклонная красавица должна была оценить такой жест.

Поэтому никого не удивило, что принц едет вдоль многолюдных трибун, не задерживая взгляд ни на одной из украшающих их дам – он направлялся к центру, где в верхнем ряду рядом с королем восседала прекрасная Адора. И тут Элис перехватила взгляд принца и отчетливо поняла, что он собирается вручить венец именно ей. Трудно сказать, откуда пришла такая уверенность, но Элис была убеждена, что принц затеял новую злую шутку… и не хотела принимать в ней участия. А принц был уже в десятке шагов, и покачивающийся венец, сверкающий на солнце всеми розами и сердцами, неумолимо приближался к тому месту, где сидела растерянная Охотница.

Элис вскочила и бросилась к лестнице, спотыкаясь о чьи-то башмаки и ушибая колени о выставленные ноги. Кто-то, задетый громоздкими ножнами рунного меча, вскрикнул, кто-то засмеялся ей вслед, но она достигла спуска с трибуны, когда золотой ободок с розами и сердцами покачивался уже перед носом пышной девицы – дочери престарелого дворянина, который объяснял Элис тонкости поведения на турнирах. Толстушка звучно ахнула, когда венец проплыл мимо. В глубине души любая дама считает себя достойной этакой награды – наверняка и сердечко этой пышки в шелках сейчас пропустило удар.