Золото мертвых. Смута - Юрий Корчевский

– Я не против, но только тогда поедешь со мной в Пыточный приказ. Там тебя и обыщут.

Купцу ехать в Нижний Новгород не хотелось, а пуще того – не хотелось ехать в Пыточный приказ. После массовых казней Ивана Грозного в Великом Новгороде жители боялись одного упоминания о государственных приказах.

Антип же колебался.

– Или я обыскиваю тебя здесь, на глазах у всех, или везу в Пыточный приказ. Другого не будет! – предупредил Андрей.

– Ладно, – скривившись, согласился Николай.

– Желающие есть? – спросил Антип.

Ездовые потупили головы – никому из них не хотелось портить отношения с купцом.

Андрей шагнул вперёд.

– Подними руки!

Николай подчинился и вскинул руки вверх.

Андрей провёл по рукавам, по кафтану – калиты не было. Его пробил холодный пот – неужели он ошибся? Если так, суд наложит на него виру, и немалую, а то и в поруб бросит.

– Повернись спиной, – спокойно сказал он купцу, ничем не выдав своего состояния.

Купец повернулся, и тут Андрей обнаружил у него за поясом нечто увесистое. Завернув кафтан, он залез рукой за пояс и вытащил… красную калиту!

Ездовые от удивления ахнули.

Пока народ стоял в оцепенении, купец прыгнул вперёд, стараясь как можно скорее достичь края леса и нырнуть в него.

Андрей ожидал нечто похожее, и потому выхватил из-за пояса второй пистолет и выстрелил Николаю в спину.

Ездовые снова ахнули – на этот раз от испуга.

Купец упал.

Андрей подбежал к нему, нагнулся. Рана была сквозной. Пуля угодила немного выше левой лопатки и вышла под левой ключицей. Изо рта купца текла кровь. Судорога несколько раз свела тело купца, затуманенные болью глаза остановились.

Рядом остановился подбежавший Антип.

– Нехорошо получилось! Как же это? Ведь мы вместе уже три года, и ничего предосудительного за ним я не замечал. И вдруг – убил! Что я семье скажу?

– Так и скажи: грабитель-де и убийца ваш муж и отец!

– Жестоко!

– А каково мне говорить семье Наума, что он убит? И сейчас его хоронят, а я здесь!

Андрей сунул калиту за пазуху, подошёл к лошади и запрыгнул в седло.

– К тебе, Антип, у меня претензий нет, прощай! С телом убитого поступай как знаешь.

Андрей развернул коня и пустил его галопом. Может, успеет к погребению? Своё обещание отомстить убийце он сдержал, пусть Николай теперь держит ответ перед высшим судиёй – Господом.

Однако в душе Андрея было пусто, удовлетворение отсутствовало. Он отомстил, зло наказано, но было противно. За один день Наума убили, и он убил Николая – двух русских купцов не стало. И из-за чего? Из-за горстки денег в калите! Неужели ради жалкой кучки монет надо идти на тяжкий грех? Нет, золото всё-таки зло!

Он подскакал к постоялому двору, привязал лошадь к коновязи и взбежал по ступенькам.

– Где хозяин?

– На похоронах. Сейчас, должно, отпевают.

– Где церковь?

– Выйдешь на улицу – держись правой руки. Пройдёшь немного – колокольню увидишь.

– Понял, спасибо.

Андрей почти побежал, лошадь брать не стал – не принято на похороны на лошади ехать.

Из церкви уже выходил народ, ездовые выносили гроб с телом Наума. Далеко нести не пришлось, небольшое кладбище было при храме.

Священник прочитал молитву. Андрей подошёл к гробу. Рядом уже стояли ездовые, собираясь забить гвоздями крышку гроба.

Андрей положил рядом с телом Наума нож и взял руку купца в свою.

– Наум, не уберёг я тебя, но отомстить твоему обидчику успел. Может, тебе там, на небесах, легче будет? Прости и прощай!

Андрей отошёл в сторону. Крышку гроба заколотили, гроб опустили на верёвках в могилу и стали засыпать землёй.

Среди немногочисленных мужчин, стоящих у могилы, Андрей увидел хозяина постоялого двора. Подошёл к нему:

– Убийцей оказался Николай, купец из Великого Новгорода. Ну – тот, что волосьями оброс.

Хозяин постоялого двора всплеснул руками:

– Что на свете деется! Кому верить, ежели торговые гости разбоем занимаются и кровь проливают! Сознался?

Андрей вытащил калиту Наума:

– Это калита убитого, у Николая нашёл при обыске.

– Как же ты их нашёл? Непостижимо! Погоди, а убийца-то где? Неужто успел в Пыточный приказ сдать?

– Я его сам наказал. Наверное, он сейчас перед Господом ответ держит.

– Ай-яй-яй! Сам-то куда сейчас? Хочешь, у меня поживи, денег за постой не возьму.

– Мне теперь обоз Наума с товаром к вдове доставить надо в целости и калиту с деньгами отдать.

– Тогда прощай и удачи тебе!

– И тебе всего наилучшего!

После того как могилу засыпали и поставили деревянный крест, к Андрею подошёл Григорий:

– Что дальше делать будем?

– Брать товар и обозом на Москву идти. Вдове груз сдадим – всё чин чином.

Ездовые переглянулись:

– В пути есть-пить надо.

– То не ваша забота. Сегодня же грузимся и выезжаем. А сейчас – поминки.

Поминки – на постоялом дворе в харчевне – были скромные. Они поели, выпили и помянули убитого купца добрым словом. А потом, не медля, отправились на луг, запрягли лошадей в повозки и поехали к амбару.

Груз распределяли равномерно по телегам – три мешка зерна и три мешка перца. Зерно тяжёлое, а перец лёгкий, хоть и объёмный, и потому лошадям легче. До темноты успели выехать из города и проехать вёрст восемь-десять. Андрею теперь и за охранника пришлось быть и за главного.

Заночевали рядом с постоялым двором, ужинали в харчевне: торопясь покинуть Нижний, никаких съестных припасов Андрей закупить не успел. Зато на следующий день на торгу в сельце и хлеба купили, и крупы, и сала, и овощей. До Москвы должно хватить, а там пусть вдова решает, что с товаром делать. Деньги Андрей брал из калиты Наума и расходовал их рачительно.

Обоз шёл три недели, и все эти дни Андрей хлопотал с ним, как наседка с цыплятами. Днём охранял, смотрел, чтобы и люди и лошади накормлены-напоены были, ночью почти не спал, ведь ночь – самое разбойное время. Похудел, почернел от забот, в седле держался из последних сил, но обоз до Москвы в целости довёл.

Наконец подводы остановились у дома Наума. Надо было идти к супружнице купца, страшную весть нести, а ноги идти отказывались и ездовые глаза прятали.

Однако, услышав стук копыт и грохот тележных колёс, купчиха сама вышла из избы, калитку отворила. Обозных узнала, Андрея, лицо радостью вспыхнуло – как же, муж с товаром вернулся, ведь два месяца не было. Обернувшись назад, крикнула прислуге: