Рейтар - Андрей Круз

– Мне нечего ответить, – сказал настоятель. – В глазах Блаженного Престола наш Орден Реки такая же ересь. Пока с нами мирились, но в главном вы правы – грядут плохие времена. Особенно для таких малых схизм, как наша. Не одна, так другая сторона пройдет по нам, втоптав в грязь мимоходом.

– И что вы будете делать? – спросил я, немного удивившись искреннему ответу.

– А что мы можем делать? – пожал тот плечами. – Река времени течет сквозь множество миров, и, может быть, мы окажемся там, где не будут вершить грех убийства, прикрываясь святым. Как знать.

Я вспомнил, в чем была ересь этого самого Ордена Реки. Единые по вере с остальной Церковью, они отрицали единственность человеческой жизни, в которой он должен был поступками своими заслужить достойное посмертие. Монахи ордена полагали, что человеку дается бесконечно жизней, но каждая следующая будет именно такой, какую ты заслужил в предшествующей. А смерть – смерть всего лишь переход через Реку Времен, гибель прежнего и возрождение к новому.

– Как знать, – повторил я за ним. – Могу я вас спросить о чем-то?

– Разумеется, – кивнул он.

– Я видел свою семью у реки. Во сне. Они сказали, что ждут меня.

Вопрос я так и не задал, но настоятель ответил, покачав головой:

– Так вот ты кто и откуда… Они тебя ждут. Ты видел Реку Времен, дающую покой и приют тем, кто ждет, чтобы идти дальше вместе. Но ты должен беречься. Я вижу, какой ты избрал путь – путь мести и крови. Берегись того, кто придет к твоей семье.

– Кто придет к моей семье, святой брат? – спросил я его.

– Все откроется в свое время, – сказал он. – Я не вправе подсказывать тебе ничего, тем более что могу ошибаться и принимать за истину лишь смутное ее отражение в поверхности реки. Отведи меня к братии, больше мне нечего тебе сказать.

Монахов, которых было около двадцати, заперли в трапезной, темной и бедно обставленной. У дверей выставили караул, а остальные бойцы взвода заняли позиции в домиках, у маленьких окон, и за невысокой, примерно по пояс, каменной оградой монастыря, давшей вполне полноценное укрытие. Заметить засаду с дороги было невозможно, а позаботиться о том, чтобы не дать осмотреть место заранее, должны были валашские дезертиры Дария. Пока все шло по плану.

Ожидание тянулось долго, время текло как деготь по шершавой доске. Жара тяжело давила сверху, гудели пчелы над цветами, что выращивались монахами, где-то высоко в небе пели птицы. Картина была такая мирная, что даже самому не верилось в то, что мы этот покой сейчас нарушим.

Дважды в монастыре были посетители. Сначала приехал за святой водой крестьянин на телеге, потом зашли двое пеших пилигримов. И все оказались в трапезной, в окружении запертых там святых братьев. Когда солнце ушло уже далеко за полдень, на дороге вновь показались всадники, те же самые.

– Приготовиться! – крикнул я. – Огонь только по моей команде.

Карабин улегся в узкий проем окна, флажок предохранителя упруго подался под пальцем.

– Выбивать старших, никто не должен уйти! – на всякий случай повторил я уже многократно отданный приказ. – Из охраны несколько должны прорваться. Вопросы?

Вопросов ни у кого не было. Отряд приближался, уже можно было разглядеть в подзорную трубу отдельных всадников. Шли они рысью, впереди несколько человек в дорогой одежде, о чем-то горячо спорящих между собой, за ними, вытянувшись в колонну по два, следовала их охрана.

– Сейчас… сейчас… – пробормотал я, ожидая появления взвода Дария.

Линия кавалеристов в серых мундирах показалась из леса и сразу сорвалась в галоп, одновременно догоняя колонну и двигаясь ей наперехват. За ними коноводы гнали наших коней, но издалека было похоже, что отряд как минимум в два раза больше того, каким был на самом деле. Кто-то из охранников замахал руками, показывая на приближавшихся лжедрагун, в колонне явно растерялись. «Каплуны», наверное, не чувствовали за собой никакой вины перед валашской властью, но сам факт присутствия на переговорах с бунтовщиками мог быть расценен как измена. И сейчас они явно не знали, как правильно реагировать – ждать приближения солдат страшно, а отбиваться – уже преступление, без всяких скидок.

Дарий помог им принять решение. Послышался разбойничий свист, а затем захлопали выстрелы. Меткость их на скаку была невелика, но кто-то все же упал на дорогу, вывалившись из седла. В колонне «каплунов» началась суматоха, затем все всадники разом сорвались с места в карьер, вытягиваясь по дороге длинным неряшливым строем.

Топот лошадиных копыт приближался. Вот до них пятьсот шагов примерно, вот четыреста, вот уже триста, двести…

– Огонь!

Первыми выстрелили четыре гранатомета, выпустив оперенные снаряды по дуге навстречу всадникам, а затем вперегонки затрещали карабины. Все, что я мог скомандовать, я уже скомандовал, поэтому просто приложился к винтовке, выцеливая рослого всадника в шитом золотом голубом сюртуке, который скакал прямо на меня с перекошенным от страха лицом.

Карабин грохнул выстрелом, плюнул облачком свинцового дыма, несильно ударил в плечо. Всадник схватился за грудь, выпал из седла под копыта набегающей сзади толпе. Разом рванули под ногами передних лошадей дымные взрывы гранат, пугая, сбивая с шага и заставляя столкнуться. Началась сумятица, всадники падали на твердую сухую землю, лошади спотыкались и налетали друг на друга. Строй взвода Дария остановился, его кавалеристы вели огонь с седел, облачка серого дыма срывались со стволов карабинов.

Я быстро расстрелял все пять патронов, втолкнул новую обойму, толчком закрыл затвор. Вот какой-то охранник пытается командовать, навести порядок… Прицелился, потянул скользкий крючок спуска. Удар, толчок, убитый завалился вперед, вывалившись из седла и запутавшись ногой в стремени, испуганная лошадь понесла его в поле.

Выбора у людей на дороге не было. Все старшие были выбиты, большинство охранников тоже валялись на дороге в лужах крови. Лишь несколько уцелевших, понимая, что шанс у них всего один, в карьер понеслись к мосту.

– Этих пропустить! – заорал я.

Стрельба продолжалась, еще двое из скачущих выпали из седел, но четверка всадников, обезумевших от страха, пронеслась по мосту, оказавшись на другой стороне реки. Я выбежал из домика, присел на колено у ограды, целясь им вслед. Ничего, даже если трое доскачут, цель достигнута, не надо создавать у них мнение что их специально выпустили.

Я прицелился в спину высокому худому всаднику, прямо в перекрестие ремней, выстрелил. Он дернулся и выпал из седла, заваливаясь назад, кубарем покатился по дороге. Остальные неслись дальше, нахлестывая лошадей плетьми, сопровождаемые облачками пыли, выбиваемыми пулями из земли.

А между тем приближался взвод Дария, а следом за ним наши коноводы. Валашцы проскакали по мосту, продолжая преследование, а вольные, подчиняясь моей команде, вскакивали в седла и строились в боевой порядок.

– Взвод, в колонну по два! В галоп, за мной, марш!