Не бойся друзей. Том 1. Викторианские забавы «Хантер-клуба» - Василий Звягинцев

Аналогия не показалась Философу корректной, и он немедленно захотел её оспорить, почти забыв об исходной точке дискуссии.

Увидев, что спор одинаково эрудированных людей обещает быть долгим и вполне может перейти в банальную склоку, Император сделал короткий, но сразу ставящий спорщиков на место жест.

«Что ж, сувенир он и есть сувенир, отчего и не принять? – думал Президент. – Что там за намёк Олег этим подарком обозначает – не суть важно. Только теперь нужно немедленно ответить чем-то равноценным».

Он передал коробку в руки Писателя, обвёл друзей вопросительным взглядом. На что ещё нужны советники? Подсказать необходимое решение в момент, когда сюзерен не то чтобы в растерянности (такого быть не должно, а следовательно, и не может), а по известным только ему причинам размышляет о чём-то другом, не менее важном.

Здесь у него под руками равноценного подарка не было, и где его взять? Хоть в Москву посылай специального человека, имеющего доступ к Спецхрану.

Тут и подфартило Контрразведчику. Без всякой специальной цели, просто – друзьям показать, заодно и пристрелять по бутылкам и другим подходящим целям прихватил он с собой попавший на днях к нему в руки пистолет «Гюрза», заводского производства, но побывавший в руках неких умельцев, превративших его в произведение искусства. Не иначе как в знаменитом ауле Кубачи над ним поработали (или в одном из мест лишения свободы, где «народные умельцы» что угодно изготовят, был бы заказ). Все металлические детали расписали золотой чеканкой, травлением по металлу и прочими изысками, всячески обыгрывающими наименование модели. На щёчки пустили слоновую, а скорее – моржовую кость, сплошь покрытую неповторяющимся орнаментом. Может, для какого «амира» то ли своего, то ли заграничного делали. Или – министру ко дню рождения.

Немного жалко было вдруг взять да отдать красивую игрушку. Так и выигрыш тоже светил немаленький, что с этой, что с другой стороны. А себе ещё найдём, особенно если весь «цех» накрыть удастся. Самое главное, пистолет был из той серии, что предназначалась под девятимиллиметровый патрон «Парабеллум». Такие и в параллельном мире наверняка найдутся[46].

Не рояль в кустах, но около этого.

– Я сейчас, – сказал он Императору.

И бегать никуда не пришлось, только до машины дойти. При всём своём скептицизме и даже несколько вызывающем неприятии общеполагающей идеи Контрразведчик оказался профессионально «грамотным человеком». Чётко сообразил, что проще поверить в невероятное, чем остаться на перроне, глядя в хвост уходящему поезду. Журналист и Писатель явно уже поверили и «императору», и его свите, а они ребята хваткие, на пустую блесну не ловятся. Как бы не выиграли «поперёд него» редко выпадающий шанс. Текущий расклад в случае чего бо-ольшущий куш сулит.

Деревянный футляр, в каких обычно хранилось целевое оружие, он подал Президенту почтительно, одновременно бросив взгляд в сторону. Не на Императора (не его уровень), а, как у царедворцев положено, на человека, который приставлен к аналогичным делам, то есть на Миллера. В любой иерархии, начиная с Древнего Египта, сановники близких рангов легко друг друга узнают.

Президент был обрадован мгновенностью реакции друга, ещё не зная, что именно скрыто в коробке. Просто знал, что этот – не подведёт. Грубо выражаясь, «туфту не подсунет». И подал Императору ответный подарок, даже его не раскрывая.

– Сами понимаете, Олег Константинович, не готовился я к нашей встрече. Вообразить не мог. Но – чем богаты, тем и рады! Примите от души. – Слова Президента прозвучали со всей возможной теплотой и радушием, но чувствовалась в них некоторая неуверенность, не всеми уловимая. Вдруг да не то в футляре окажется? Фрейдизм в какой-то мере, но был у него в молодые годы подобный случай. Перепутал на Восьмое марта подарки: то, что девушке предназначалось, маме вручил…

Олег Константинович, в отличие от Президента человек военный до мозга костей, по виду футляра догадался, что там может содержаться. И откинул замки крышки с нетерпением. Интересно же!

Увиденное его восхитило, без всяких преувеличений. В смысле оружия Император был редкостным знатоком и ценителем. А тут – совершенно потустороннее изделие. Словно Сильвия среди его придворных дам!

Прекрасный пистолет! Невзирая на отделку, бог с ней, с отделкой, хотя и она хороша! Особенно эта хищная змея, обвивающая своим золочёным телом чешуйчатый кожух затвора. Он сразу же взял его в руки, прикинул эргономику, вес, баланс. Нескольких секунд хватило, чтобы сообразить, где кнопка магазина, затворная задержка, предохранитель и всё прочее.

И обратился он не к Президенту, а прямо к Контрразведчику.

– Характеристики изложите. Что калибр «девять» я и сам вижу, а остальное?

Тот доложил со всей возможной полнотой и точностью, присовокупив, что именную табличку в ближайшее время изготовят и передадут любым удобным способом. Чем набрал дополнительные очки.

– Попробовать можно? – У себя в Берендеевке Олег никого бы не спрашивал, а здесь всё-таки «чужая земля».

– Да о чём речь?

Первым выстрелом Император сбил с дерева сидевшую метрах в двадцати ворону. Только перья полетели. Ещё двумя – крупные еловые шишки на том же примерно расстоянии[47].

– Хорошо, – расплылся в довольной улыбке Олег Константинович. – Надёжная машина. Теперь вы? – Он протянул пистолет рукояткой вперёд Президенту.

– Вот здесь – увольте, – выставил тот вперёд ладонь с раскрытыми пальцами. – Я в плавании кое-чего достиг, в теннис играю, велосипедом занимался, а это как-то мимо прошло. В другое время рос…

Император с весёлой хитринкой в глазах скользнул по президентскому окружению.

Позориться никому не хотелось после изображённого чужим предводителем мастер-класса.

– Мне позволите? – сделал шаг вперёд Писатель.

Остальные его друзья облегчённо вздохнули. Что он стрелять умел довольно прилично, знали все, но вот при всех посоревноваться с державной особой, владеющей оружием, как Юл Бриннер? Так это, может быть, даже и лучше! Человек умственного труда примет на себя удар. Никакой не удар, конечно, обычное развлечение, в котором, однако, более значительные лица останутся в стороне, высокий гость – при своей победе и восхищении зрителей с обеих сторон. В случае же неудачи интеллигент с самомнением удовлетворится тем, что хотя бы удостоился чести занять второе место в соревновании с непревзойдённым стрелком, тем более – Императором.

Может возникнуть вопрос – как именно все эти «демократически», а главное – крайне скептически настроенные господа так быстро, поперёк собственного отношения к любого рода «мистификациям», согласились воспринимать Олега Константиновича в заявленном им качестве? Харизма ли тут подействовала, свойственная всем Романовым, или иное что-то, но даже сам Президент ощутил, что при первом же серьёзном историческом катаклизме его личные друзья охотно признают главенство не его, а этого вот самоуверенного мужчины. Не то чтобы предадут, это исключается, просто согласятся с неизбежным, как если бы он отслужил определённый в должности срок и вернулся в исходное состояние.