Аратта. Книга 3. Змеиное Солнце - Анна Гурова

— Ты же обещала!

— Что ты кричишь? Он просто лежит.

Аоранг подошел, с подозрением глядя на пленника:

— Но так же неудобно лежать.

— И вставать неудобно. Если бы попробовал — мне бы пришлось пустить ему кровь.

— Но как…

— Послушай, мы попусту теряем время. Эй, ты! — Она ткнула ногой своего пленника и заговорила на вендском наречии. Тот что-то ответил, поднялся, отряхнулся и, угрюмо озираясь, поплелся к челну.

— Что ты ему сказала?

— Попросила его довезти нас до того берега, только и всего!

— А он?

Янди чуть помедлила с ответом.

— Он согласился.

Дорога в плавнях оказалась долгой. Пожалуй, без проводника здесь можно было плутать до утра, а потом, если Исварха явит свою милость, ни с чем вернуться восвояси. Но всякий раз пленный венд указывал, куда следует грести. Непонятно, что страшило его больше — широкоплечий мохнач, красавица с кинжалом или саблезубый зверь, лежащий на дне челна.

Впрочем, Рыкун вряд ли мог сейчас кого-то испугать. С самого начала пути, ощутив под собой зыбкое днище, он принялся ерзать и жалобно мяукать. Когда они оказались в полных шорохов плавнях, зверь и вовсе попытался выпрыгнуть и вернуться на надежный берег. К глубокому потрясению Рыкуна, земли под ним не оказалось, и он по горло погрузился в жидкую грязь. Аоранг, ругаясь, схватил юного саблезубца за шкирку и помог ему забраться обратно. У неповоротливой и тяжелой однодревки было одно важное преимущество — перевернуть ее было почти невозможно.

Едва они выбрались из камышей на быстрину, как сильное течение немедленно подхватило челн и повлекло, словно щепку в половодье. Если бы мохнач не принялся грести изо всех сил, их снесло бы далеко вниз по реке. Рыкун уже не пытался выпрыгивать — он распластался на дне, прижав уши, уткнувшись носом в ногу Аоранга, и только тихо подвывал от ужаса.

Когда наконец они оказались на противоположном берегу и вытащили из воды переднюю часть челна, Янди вновь о чем-то спросила пленника и, переговорив с ним, повернулась к Аорангу:

— Его сородичи направлялись к священному холму, о котором я тебе рассказывала, чтобы принести там жертвы богам в благодарность за успешный набег. Аюна цела и невредима. Ее тащат вглубь страны — это приказ большого вождя. А вот ее служанок могут прикончить в святилище.

— Они что же, приносят в жертву людей?

— Пленников, — насмешливо поправила Янди. — Пленники для них не люди. Кстати, — она заговорила громче и ткнула пальцем в стоявшего около лодки венда, — что ты теперь намерен делать с ним?

— Можно связать. Ну или оглушить, как того, — предложил Аоранг.

— Этак можно и убить! — хмыкнула Янди и, бросив быстрый взгляд на пленника, высунула язык, склонила голову набок и захрипела.

Венд, который внимательно прислушивался к их беседе, не дожидаясь окончательного решения своей участи, опрометью кинулся к ближайшим зарослям. И тут же рухнул наземь — меж его лопаток торчал метательный нож.

Аоранг подскочил к бородачу, перевернул его:

— Он мертв! Ты его убила!

— Ну да.

Девушка подошла, выдернула оружие из раны и принялась бережно обтирать о рубаху жертвы.

— Ты что, не видел — он пытался сбежать. Хвала Солнцу, я успела остановить его!

Жестокая выходка Янди привела Аоранга в бешенство.

— Но можно было кинуть в ногу!

— А он бы заорал. Сюда бы прибежали другие венды…

— Но здесь же нет других! Ты сама только что сказала — они ушли к священному холму!

— Подумай сам, — увещевала его Янди. — Сокровищ было много — двое вендов явно не утащили бы все. Значит, скоро должны подойти другие. Даже если бы ты оглушил и связал того парня, вероятно, его бы нашли, и он непременно рассказал бы, что мы тут и идем по следу!

— Ты же обещала не убивать!

— А что мне оставалось делать? Я, как и ты, хочу поскорее найти и выручить Аюну. Не препятствуй мне в этом! — Янди ласково улыбнулась закипающему мохначу. — Мы заодно! Давай оставим глупые споры. Помоги мне сбросить его тело в реку. Да побыстрее — нам следует поспешить.

«Ну уж нет!» — подумал мохнач, скрещивая руки на груди.

Святейший Тулум с детства учил его подмечать и подавлять в себе предвестники ярости. Поначалу Аорангу было очень трудно. Но Тулум терпеливо внушал ему: «Что может быть недостойнее, чем дать волю гневу! Ярость превращает человека в зверя, она лишает разума так же, как и страх. Ты — создание Исвархи, твоя душа — его искра. Ты должен стараться быть выше страха и ярости…»

Но эта Янди! Он не находил слов, чтобы назвать ее так, как она того заслуживала.

Когда она пыталась соблазнять его у ручья, ему легко было оставаться равнодушным, хотя зеленоглазая вендка была очень красива. С тех пор как в сердце мохнача вошла Аюна, другие женщины его не занимали. А главное, он ясно видел, что Янди не то что вожделения, но даже и приязни к нему не питает. Он для нее не более чем орудие, которое выкинут, когда в нем отпадет нужда. Как, вероятно, и прочие люди. Янди лгала с легкостью и удовольствием и убивала по необходимости, через миг о том начисто забывая.

«Господь Исварха, дарующий нам искры наших жизней, как ты допустил, чтобы твое чистое пламя было осквернено в темной душе этой женщины!»

— Чего ты ждешь? — нетерпеливо повторила Янди. — Тут опасно!

— Я не пойду с тобой, — сказал Аоранг, глядя на нее с отвращением. — Откуда мне знать, что ты выкинешь в следующий миг? Кого пожелаешь убить?

— Вот как? — Янди неподдельно удивилась. — И что же, ты пойдешь один?

— С Рыкуном.

Девушка язвительно расхохоталась:

— Ты пойдешь с котенком, не умеющим даже прокормить себя, чтобы в одиночку сразиться с войском вендов? Тебя убьют и натянут кожу на бубен! А из шкуры твоего любимца какая-нибудь вендка сошьет плащ своему мужчине… Но это твое дело! А вот о том, что из-за твоей нелепой жалости к врагам царевна станет игрушкой дикого головореза, ты будешь думать до конца жизни — пока венды будут отпиливать твою глупую голову!

— Ступай куда хочешь, Янди, — устало ответил Аоранг. — Идти с тобой — все равно что размахивать гадюкой, отгоняя врагов.

Янди скрипнула зубами, подавляя нарастающую злость.

— Похоже, святейший Тулум впустую тратил время, обучая родича мамонтов! Перед тобой ясный выбор — убивать врагов и быстро достигнуть цели или жевать солому, подобно волам, и не достичь ничего.

— Я пойду сам, — упрямо повторил Аоранг. — Я не хочу идти с тобой.

Янди смотрела на него, стараясь успокоить дыхание. Святое Солнце, как же ее бесил этот здоровяк! Почему мохнач так стремится умереть? Или он не понимает, что она может убить его в любое мгновение, — а после того, что он ей тут наговорил, это самое разумное. Он ведь не глуп — так почему он стоит, опустив руки, спокойно смотрит ей в лицо и не боится?