Капитан Два Лица - Эл Ригби

В большом зале играла карана — плавная, немного монотонная мелодия первого церемониального танца, обязательного на каждом балу. Одетые в белое музыканты смотрели на знать с широкого трехступенчатого помоста. Они, как и неизменно, должны были быть поближе к богам, потому что боги тоже любили музыку, но сами не умели ни создавать ее, ни играть. Лишь люди во время празднеств ненадолго даровали ее: именно поэтому мир еще стоял и именно поэтому на всяком торжестве музыканты располагались выше всех. Дуан, стоя на другом возвышении, в противоположном конце зала, наблюдал, как длинные пальцы одной из женщин перебирают струны валлады — большого инструмента, форма которого напоминала диадему Лувы. Нижний край деревянного остова был увешан колокольчиками, которые покачивались при каждом колебании струн и добавляли к их пению свой звук. Баллада сейчас солировала, и музыка казалась завораживающей.

Мужчины приветствовали дам, бережно подавали им руки и вели по залу в самую обширную его часть, ровно в середину. Обычно танец начинали король с королевой, но королевы давно не было. Отец после ее смерти не танцевал, и Дуан последовал его примеру, предоставив открывать вечер одному из младших церемониймейстеров и его молодой супруге. Те пришли в совершеннейший восторг, сочтя это знаком благоволения, а никак не проявлением лени.

Сам Дуан наблюдал со стороны, никого не приглашая и стараясь не обращать внимания на множество призывных, кокетливых взглядов, бросаемых гостьями всех рангов и возрастов. Менять единожды выбранную партнершу, равно как и надолго от нее отходить на протяжении всего вечера считалось дурным тоном на альраилльских балах, а Дуану и без любезничания было чем заняться. Помимо разговоров, связанных с определенными политическими делами, — например, уследить за двумя непредсказуемыми женщинами: Дариной и родной сестрой. Правда, ни одной из них пока не наблюдалось поблизости.

— Розинда снова испытывает мое терпение…

Рядом оказался Кеварро, который тоже, видимо, не любил танцы. Нуц был, как и почти всегда, в черном и, как и раньше, зачесал волосы за острые уши. На лице не отражалось никакого воодушевления по поводу происходившего вокруг. Тем не менее, услышав слова, произнесенные с желчной тоской, советник поспешил утешить своего короля:

— Она придет, не тревожьтесь. Хотя бы для того, чтобы чем-нибудь вам досадить.

Дуану поднесли плоское блюдо с кубками. Взмахом отогнав пажа по ядам, который явно собрался попробовать из каждого, король глянул на свой перстень: цвет камня остался незамутненным. С удовлетворенным хмыканьем Дуан взял кубок себе, протянул второй советнику и, когда от них отошли, признался:

— Я уже полюбил вас за две вещи, та’аш. Вашу веру в лучшее и вашу… — он фыркнул, — честность, которая отбивает эту веру у меня.

Кеварро взглянул на него серьезно и пристально. Дуан слегка отсалютовал ему кубком.

— Первый мой неофициальный тост — за вас, примите его.

Говоря, Дуан подметил, что на них пристально смотрят несколько мужчин, тоже из Правого полусовета. Точнее, они, четверо почтенного возраста мааров, смотрели на Кеварро — и не слишком-то дружелюбно. Подтолкнув нуц локтем, Дуан шутливо предостерег:

— Хм, а вам стоит все же быть поосторожнее. Есть у вас личный паж по ядам? Приставить?

На лице Кеварро появилось на миг выражение, удивившее Дуана. Это не было ни замешательство, ни смущение, не был страх или раздражение. Скорее что-то вроде лукавого вызова, что-то с оттенком «Меня не так просто убить, не обольщайтесь, ваше величество». Дуану это понравилось: мало знакомых ему сановников не тряслись каждый божий миг за свои шкуры. Сделав глоток, Кеварро безмятежно рассмеялся.

— Вам не стоит тревожиться, маар, я о себе позабочусь.

Дуан улыбнулся в ответ.

— В любом случае я сейчас сделаю так, чтобы они немного смягчились.

И король Альра’Иллы величественно приблизился к группке шептавшихся советников. Они тут же замолчали, пугливо переглянулись. Но Дуан всего лишь последовал очередному напутствию Багэрона Тайрэ: «Не знаешь, друг или враг? Пригласи выпить и смотри в оба». Это он и сделал, подозвав еще одного пажа с напитками, после чего начал расспрашивать о положении дел.