Забавно быть студентом - Маргарита Блинова

— Фу-у-ух, че-то я умаялась…

Натка, валяющаяся без сил на своей кровати, только вяло махнула рукой. Дескать, отвянь, мне еще хуже!

А кто мог предположить, что два гения-растениелюба окажут столь бурное сопротивление?

Сначала мы долго воевали с Марианной, которая молчала, аки рыба, и не желала отдавать свое изобретение и наработки беспощадному пламени.

Но, как выяснилось чуть позже, упорство лаборантки — ничто по сравнению с Юликовым, защищающим свою любимую Джульетту. Чего только мы не выслушали в свой адрес. К тому же хлипкий на первый взгляд парень умудрился зазвездить Натуське локтем в глаз.

Когда все следы открытия были уничтожены, а лаборантка дала магическую клятву больше никогда не воспроизводить спрей, мы вспомнили о бедных, несчастных студентах, оставшихся под присмотром лиан.

Мелодично выругавшись на эльфийском, Юлий прекратил лить слезы над останками Джульетты и рванул в коридор. Мы с Наткой бросились следом, но к аудитории пришли последними.

Около двери уже дежурила изрядная толпа студентов с других курсов, привлеченных отчаянными криками и мольбами о помощи, доносящимися из кабинета.

— Расступились! — зло рявкнул Юлик, все еще переживающий потерю «любимой», и зеваки тотчас отошли на пару метров назад.

Оставшееся время Ната активно дулась на эльфа и каждые десять минут поглядывала в зеркало, проверяя, не увеличился ли в размерах синяк на скуле. Я же бегала вместе с Юликом по кабинету и осматривала пострадавших.

Дело обошлось «малой кровью»: два сломанных носа, несколько сотен синяков и одна сломанная кость. Пустяки, с учетом того, как порой зверствовали другие преподы.

Смысла топать на оставшиеся полпары по магическим расчетам мы с Наткой так и не увидели, поэтому вернулись к себе в комнату, чтобы перекусить и зализать раны. Точнее, обложившись пудрой, тенями и кисточками, над ранами химичила Натка. Я же, соорудив бутерброд из половинки батона, громко со смаком чавкала на всю комнату и постепенно приходила к мысли, что жизнь налаживается!

— Ты бы так не налегала на углеводы, — строго глянула соседка, на секунду отвлекаясь от зеркала. — Скоро обед.

Я на миг призадумалась над ее словами…

«Раздумьями сыт не будешь», — заворчал желудок.

«Да тут не думать, тут хомячить надо!» — поддержал его здравый смысл.

«С нашим-то темпом жизни не факт, что обед вообще сегодня будет», — мрачно предрек пессимизм.

Согласившись с разумными доводами внутренних голосов, я впилась зубами в бутер и заработала челюстями с удвоенной скоростью. Действительно, а фиг его знает, когда в следующий раз удастся набить пузо.

«Вот это пра-а-ально», — довольно буркнуло упомянутое и принялось переваривать.

— Видно? — с тревогой спросила Натка, заканчивая свои манипуляции.

Окинув зорким взглядом хорошенькое личико подружки, я облизнула перемазанные соусом губы и нахмурилась.

— Мне кажется, или синяк стал больше?

— Естественно! — хмыкнула Натка. — Или ты, балдося, всерьез считаешь, что я упущу такой замечательный шанс? Ну уж нет, красавица! Сегодня Рене будет прыгать, как цирковой пони, и жалеть свою маленькую капризную ведьмочку. Если повезет, может, даже смогу уговорить его не тащить меня на Темные земли, — мечтательно заулыбалась девушка.

— Порой я забываю, какая ты коварная женщина, — с притворной печалью вздохнула.

— Гауф! — вклинился в беседу щенок и начал крутиться на месте, напоминая о незавершенном утреннем деле.

Оставив Натуську репетировать у зеркала «сказ о злом и подлом эльфе, учинившем расправу над самой распрекрасной ведьмочкой на свете», я подхватила с тумбочки поводок, напялила пальто, шапку, намотала шарф повыше на лицо и выбежала из комнаты на прогулку.