Гладиатор. Тевтонский Лев. Золото галлов. Мятежники - Андрей Посняков

Красивое, черт побери, местечко этот Нарбон-Марциус! Конечно, не Рим, а так, маленький провинциальный городишко, но посмотреть есть на что – тот же амфитеатр, акведук, термы. В другие бы времена… нет, о временах не будем, не надо о больном! – при более благоприятных условиях Виталий, наверное, с ума бы сошел от радости, что здесь оказался. Если бы, скажем, прибыл сюда по своей воле да с возможностью в любой момент вернуться – этакий темпоральный турист. Какой реконструктор не мечтает увидеть своими глазами, как все было на самом деле, сравнить историческую действительность с нашими домыслами? Домечтался…

А сложившаяся ситуация, увы, особой радости не способствовала. Итак, он, аспирант Замятин, вдруг переместился на две с лишним тысячи лет назад в прошлое. Тут даже про Иисуса Христа еще никто не знает, он только через пятьдесят четыре года на свет появится!

Как ни странно, но теперь, когда ситуация прояснилась окончательно, Виталий не впал в шок или панику, а скорее наоборот, успокоился. Ничего нет хуже, чем неизвестность, и от нее он наконец избавился. Исчезло ощущение, что кто-то здесь сошел с ума – либо он сам, либо все поголовно окружающие, – кончились чертовы загадки, всему появилось четкое и вполне логичное объяснение. Если на дворе пятьдесят третий год до нашей эры, то все здесь и должно быть, как есть. Портики, храмы, повозки, люди в туниках и тогах. На то она и эпоха Цезаря.

Ах, ну до чего ж красиво вокруг! Прямо невероятно. А люди, эти во множестве заполонившие улицы прохожие! Вот бородатый старик в длинном греческом хитоне и плаще-гиматии, рядом мальчик лет десяти в короткой тунике и сандалиях. Кто они? Дед и внук? Или, что более вероятно, раб-педагог и его юный господин, наследник знатной фамилии. А вот, чеканя шаг, прошли легионеры – пластинчатые доспехи, шлемы с красными перьями, вишневые туники, короткие мечи. Пронеслись подростки, громко крича – разносчики? Мелкие торговцы? Или просто украли что-нибудь? Ох, какой запах… ум-м-м! Слюнки текут! Толстая улыбчивая тетка торгует рыбой, сама ее тут же, на жаровне, и жарит, щедро посыпая приправами. Чуть дальше цирюльник выставил кресло под старый платан и теперь бреет благообразного господина, а рядом терпеливо ждут дюжие молодцы – клиенты или скорее рабы, судя по скудной одежонке. Сейчас, в эпоху галльских войн, рабы резко подешевели – больно уж их много наловили, кто угодно может себе позволить. Конечно, красивую девственницу или искусного ювелира и теперь даром не отдадут, но какой-нибудь туповатый подросток, годный в домашние слуги или пастухи, кому хочешь по карману.

Впереди за углом вдруг возник рынок, ударил по глазам сутолокой и мельтешением людей, ворвался в уши многоголосой речью, божбою и руганью, закричал, заскандалил:

– Да разве ж это вино? Что ты мне предлагаешь, жалкий и жадный массилиец? Это же какие-то кислые выжимки!

– Согласен, вино чуть-чуть кисловато. Но что вы хотите за такую цену, мой господин?

– Господин военный, это вы куда девчонок ведете? Если хотите продавать, я дам хорошую цену!

– Отстань!

– Нет, клянусь Меркурием, лучшей цены вам никто не даст во всем Нарбо! За девственниц – по полсотне сестерциев, ага? И столько же за этого кудрявого мальчика.

– Отстань, говорю! Это не только мой трофей.

– Ах, вон оно что! А кто выставит дев на продажу?

– Не знаю. Центурион, может, вообще себе заберет.

– А этот мускулистый раб сколько стоит? – забежав вперед, надоедливый прилипала-перекупщик, вертлявый смуглолицый субъект, явственно приценивался к Виталию.

– Отойди, – угрюмо усмехнулся пленник. – Не то сейчас по башке огрею.

– И правильно сделаешь, парень, – оглянувшись, Луций одобрительно кивнул. – Шляются тут всякие по базарам, сбивают цены. Уф-ф… Слава Юпитеру – уже почти пришли.

Обогнув рыночную площадь по самому краю, отряд резко свернул влево и оказался на неширокой улочке, застроенной уютными двух– и трехэтажными особнячками, на первых этажах которых располагались многочисленные мастерские, пекарни и лавки. Улочка гордо именовалась на римский манер – Виа Тибуртина, однако местный народец вместо «виа» произносил «вья». Двустворчатые двери одного из домов тут же распахнулись – видать, привратник уже все глаза проглядел в ожидании.

– Прибыли? – Сухой и длинный старик, управитель господина центуриона Марка Сульпиция Прокула, нервно потер руки. – А тут вашего парня уже кое-кто дожидается прямо с утра.

– Кто дожидается? – удивился сержант. – Какого парня?

– Да вон его. – Старик с некоторым высокомерием кивнул на велита. – Эй, Юний, к тебе твой дружок ланиста пришел. Не стыдно же позорить визитом таких знакомых столь уважаемый дом! Приглашал бы его куда-нибудь… в более подобающее ему место!

– Вовсе не я его сюда пригласил, – ухмыльнулся юноша. – А наш господин, центурион Марк Сульпиций. Зря ты разорался, Варгин.

– Я? Разорался? – Управитель удивленно моргнул. – А наш Квинт Юний в походах набрался наглости! Раньше он держался куда скромнее и не смел перечить старшим!

– Еще бы, он же теперь воин непобедимого легиона, а не прихлебатель-клиент. – Тессарий гулко захохотал. – Так что правильно Юний обнаглел, так и положено настоящему легионеру! Так, где, говоришь, ланиста?

– Проходите за мной в сад. Ах, нет… Сперва рабов – в эргастул. Не всех… ланиста там кого-то упоминал.

– Вот этого, – Юний осторожно взял Виталия за локоть. – Я уже про него Валерию говорил.

– Валерию, ах да… – Старик сделал вид, что только сейчас вспомнил имя ланисты. – Ну что же, проходите.

– Коморий, Марцеллин, Тит! – обернувшись, Луций махнул рукой. – Идите за нами, вы же были свидетелями пари.

– Да мы все были!

Войдя в дом, легионеры и пленник миновали просторный вестибюль с бассейном и дырой в крыше – атриум, после чего свернули направо, где располагался ларарий с изображениями домашних богов-покровителей, а через него вышли в сад, начинавшийся сразу за домом. В саду, на узкой скамеечке под раскидистым вязом, сидел сероглазый и светловолосый молодой человек в нескольких туниках, надетых одна на другую. Это был самый последний провинциальный шик – немногие еще так одевались. А в придачу позолоченные кальцеи, ногти, покрытые перламутровым лаком, серебряное ожерелье. Он бы производил приятное впечатление, если бы не кричащие цвета наряда: верхняя туника была пунцовой, из-под нее торчала ядовито-желтая, а из-под нее выглядывала самая нижняя и самая длинная – ярко-синяя. Попугай да и только.

Завидев легионеров, молодой человек тут же вскочил:

– Ну, дружище Юний, и где же твой обещанный гладиатор?

– Да вот он! – Велит широко улыбнулся и кивнул на Виталия. – Зовут Беторикс.

– Беторикс? А что, звучит неплохо. Для арены подойдет. Еще бы к этому звучному имени содержание не хуже. Что он умеет?

– Цветочные гирлянды, плести! – Юний издевательски хлопнул себя по коленкам. – Драться он умеет, дружище мой Валерий, драться, как и все гладиаторы.