Патриот - Терри Пратчетт

Господин Горифф кашлянул.

— Человек, в которого я стрелял… — начал он и умолк, предоставив вопросу и лжи повиснуть в воздухе.

Ваймс сделал усилие, чтобы не глянуть в сторону паренька.

— Рана несерьезная, — ответил он.

— Он… вбежал, — продолжал господин Горифф. — А после вчерашнего…

— Ты подумал, что на вас опять нападают, и схватился за арбалет?

— Да! — с вызовом выкрикнул юноша, не дав отцу сказать и слова.

Затем последовал краткий спор на клатчском. После чего господин Горифф произнес:

— Мы точно должны покинуть дом?

— Ради вашего же блага. А мы установим наблюдение за вашей лавкой. Теперь берите все самое необходимое и следуйте за сержантом. И дай сюда арбалет.

Горифф с выражением громадного облегчения на лице передал Ваймсу арбалет модели «Сюрприз-Субботним-Вечером». Данная модель славилась своей непредсказуемостью: когда производился выстрел, из всех находящихся поблизости лишь стрелок мог чувствовать себя в относительной безопасности, да и то случалось всякое. К тому же никто не предупредил хозяина арбалета, что полка под прилавком в насыщенной парами закусочной, где периодически выпадают дожди из жидкого жира, не лучшее место для хранения арбалета во взведенном состоянии. Тетива, конечно же, растянулась. В общем и целом этим арбалетом действительно можно было убить — если очень сильно ударить им человека по голове.

Наконец, Горифф и его семейство покинули «Едальню», и Ваймс в последний раз окинул взглядом закусочную. Помещение не поражало своими размерами. На кухоньке в горшке, уже на самом его дне, кипело что-то очень пряное. Ваймс обжег пальцы, но все-таки сумел вылить содержимое горшка на огонь, после чего, смутно припоминая действия своей матери, залил горшок водой, чтобы отмокал.

Затем, как можно лучше забаррикадировав окна, Ваймс вышел из лавочки и запер за собой дверь. Надпись на неприметно заметной медной дощечке с гербом Гильдии Воров, приколоченной над дверью, сообщала миру, что господин Горифф добросовестно уплатил ежегодный взнос[8], но мир грозил множеством менее формализованных опасностей, поэтому Ваймс вытащил из кармана кусок мела и написал на двери:

«НаХодиЦа Под АхРаной СтрАжи».

И, немного подумав, добавил:

«СрЖ. ДтРИт».

На узколобых в гражданском смысле горожан идея величия закона даже близко не производила такого впечатления, как имя Детрита.

Постановление о Бунтах! От кого он этого набрался? От Моркоу, не иначе. На памяти Ваймса к этому постановлению не прибегали ни разу — впрочем, и неудивительно, если знать, что именно там говорится. Даже Витинари не посмел бы обратиться к этому закону. Так что термин превратился просто во фразу, в пустую оболочку. Остается лишь благодарить богов за безграмотность троллей…

Отступив на шаг полюбоваться своим произведением, Ваймс вдруг заметил странное свечение в небе над Парковым переулком и в тот же миг услышал клацанье железных подошв.

— А, Задранец, привет, — сказал он. — Ну, что теперь? Только не говори, что кто-то поджег клатчское посольство.

— Как скажете, сэр, — послушно откликнулась Шелли.

Переминаясь с ноги на ногу, она тревожно смотрела то на командора, то в сторону Паркового переулка.

— Ну? — нахмурился Ваймс.

— Э-э… но вы же приказали…

Сердце у Ваймса упало. Он вспомнил, что гномы славятся двумя вещами: своим невероятным умением обращаться с железом и таким же невероятным неумением воспринимать какую-либо иронию.

— Что, клатчское посольство в самом деле подожгли?

— Так точно, сэр!

Госпожа Трата приоткрыла дверь.

— Да?

— Я друг… — Моркоу в нерешительности замолк, не зная, представился ли сержант Колон своим настоящим именем.

— Того, что с сексуальным маньяком?

— Прошу прощения?

— Ну, с костлявым таким, что одет как клоун?

— Они сказали, тут сдается комната, — в отчаянии произнес Моркоу.

— Ага, они же ее и сняли, — обрезала госпожа Трата и попыталась захлопнуть дверь.

— Но они сказали, я могу ею воспользоваться…

— Никакой пересдачи!

— А еще сказали, что я должен заплатить за это два доллара!

Дверь слегка подалась.

— Сверх того, что они уже заплатили?

— Разумеется.

— Что ж… — Смерив Моркоу взглядом, госпожа Трата фыркнула. — Хорошо. Ты в какую смену ходишь?

— Не понял?

— Ты ведь стражник?

— Э-э… — С секунду посомневавшись, Моркоу решительно заявил: — Нет, я не стражник. Ха-ха, а вы-то подумали, я стражник? Я что, похож на стражника?

— Ага, похож, — кивнула госпожа Трата. — Ты капитан Моркоу. Я ВИДЕЛА тебя в городе. Но ведь и легавым надо где-то спать.

Расположившаяся на крыше Ангва закатила глаза.

— Никаких женщин, никакой готовки, никакой музыки, никаких животных… — принялась перечислять госпожа Трата, поднимаясь впереди по скрипучей лестнице.

Ангва осталась ждать в темноте. Она ждала, пока не услышала звук открывающейся ставни.

— Ушла, — прошептал Моркоу.

— Здесь черепица усыпана осколками, точно как говорил Фред, — сообщила Ангва, перемахнув через подоконник.

Оказавшись внутри, она сделала глубокий вдох и закрыла глаза.

Для начала надо забыть запах Моркоу — смесь нетерпения, мыла, остатков полироли для доспехов…

…А также запах Фреда Колона — пот плюс пиво; и еще вонь этой странной мази, которой Шнобби лечит свое кожное заболевание, и запахи ног, тел, одежды, ногтей…

Допустим, прошел час. Нос — он же в данном случае глаз — без труда различит застывший во времени запах ходившего по комнате человека. Но если прошел целый день, запахи начинают смешиваться и переплетаться. Приходится отделять их друг от друга, убирать все знакомое, и тогда то, что останется…

— Они все так перепутались!

— Не волнуйся, все в порядке, — успокоил ее Моркоу.

— Их по меньшей мере трое! Но один из них, кажется, Осей… У кровати запах сильнее… и…

Резко открыв глаза, она посмотрела на пол.

— Где-то здесь!

— Что? Что такое?

Ангва пригнулась, едва не касаясь носом пола.

— Я чувствую запах, но увидеть не могу!