Гонец московский - Владислав Русанов

– Еще чего выдумал! – Никита оттолкнулся и легко взлетел в седло. Чего-чего, а прыгать он умел. – Поедем. Только каждый сам по себе. Ты в свою сторону. А я в свою.

Улан-мэрген молча схватился за конскую гриву, забросил свое сухощавое тело на спину рыжего. Тщательно расправил повод, пристроил саблю, чтобы не хлопала коню по боку на ходу. Сказал, глядя мимо Никиты:

– А мне в ту же сторону, что и тебе. Я так решил.

– Ишь ты! Решил он! – возмутился парень. – Я тебя тогда погнал. Гоню и сейчас. Убирайся! Прочь!

Смуглое лицо татарина скривилось от обиды:

– Зачем так говоришь? Я тебе не пес!

– А если не пес…

– Конечно, не пес! Человек я!

– Если человек, то слова человеческие понимать должен. Сказал, мой путь – это только мой путь. И ничей больше.

– Я тебе дорогу не перебегаю! Иди своим путем. Позволь только рядом быть. Разве можно тебя одного отпускать?

– А тебе-то что за дело?

– Ты мне жизнь сохранил! – упрямо сжал зубы степняк. – Я тебе должен.

– Уже отдал! Довольно! – Никита ткнул пальцем в убитых мужиков. – Я тебе спасибо сказал?

– Сказал.

– Вот и все. Возвращайся к Ялвач-нойону.

– Не хочу.

– Почему?

– Не хочу, и все тут!

– Слушай… Как тебя? Улан-мэрген?

– Да!

– Почему ты такой упрямый, Улан-мэрген?

– Таким уродился. Ведь и ты тоже не покладистый… Как зовут-то тебя, баатур?

– Никитой кличут. А звать меня не надо. Я сам приду, когда надо будет.

– Да ты уж придешь! – оскалил зубы татарин. – Далеко ушел без меня?

– Слушай, Улан-мэрген, – едва не взмолился парень. – Ступай отсюда прочь… Не нужен ты мне. Не люблю я татар. Сильно не люблю. Уйди, не вводи в грех, я ведь и ударить могу!

– Бей! – Словно по волшебству в правой руке степняка появилась плеть. Улан-мэрген толкнул пятками коня, приблизившись к мышастому, протянул ее рукоятью вперед Никите. – Бей, давай! Только не гони! Пса верного ругают, если под ногами крутится, могут и в бок ногой поддать, но не прогоняют. Пса в степь прогонишь, и враг к тебе незамеченным подкрадется – юрту обворует, стада уведет, жену украдет, самого ночью сонного зарежет. С тобой ехать хочу, баатур! Верным псом буду. Сон твой охранять буду. Впереди скакать буду, следить, чтобы опасности никакой не было! Бей, только не гони!

Глаза Улана вновь налились слезами обиды.

– Сказал же тебе – не люблю татар… – повторил Никита, но уже не так настойчиво. Под напором мальчишки его уверенность пропадала. Может, и в самом деле вместе поехать? Хоть будет с кем поговорить… Хотя о чем говорить с мордой басурманской, лбом некрещеным?

– Не надо меня любить! Я тебе что, невеста, жена? – задорно выкрикнул Улан-мэрген. А потом добавил жалостливо: – Возьми меня с собой. Я тебе пригожусь.

«Прямо как серый волк из сказки», – подумал Никита и махнул рукой:

– Ладно! Езжай! Только заранее предупреждаю: в душу не лезь! Едем рядом, но каждый сам по себе. Согласен?

– Согласен! – обрадованно воскликнул степняк. – Спасибо тебе, Никита-баатур! Я вперед поскакал. Дорогу смотреть!

Он сорвался с места в галоп. Только искристая снежная пыль заклубилась под копытами легконогого коня.

Никита вздохнул и рысцой потрусил следом, прикидывая – не придется ли вскоре пожалеть об опрометчивом решении. Говорят, незваный гость хуже татарина. А непрошеный спутник? Не узнаешь, пока не проверишь.