1941. Время кровавых псов - Александр Золотько

– Входи, сержант. Что у тебя?

Малышев протянул комиссару сложенный лист бумаги.

– Что это? – спросил комиссар.

– Записка вам от старшего лейтенанта Орлова, – отчеканил Малышев. – И вот тут еще карта.

Комиссар взял записку, развернул ее… Вздрогнул, посмотрел на сержанта, перевел взгляд на Севку. Еще раз перечитал записку.

– Сержант, позови сюда лейтенанта Ивановского, он, наверное, возле входа… – голос комиссара чуть дрогнул.

Когда лейтенант вошел, отодвинул Малышева, комиссар положил записку перед собой текстом вниз и несколько раз провел ладонью, разглаживая.

– Никита, сейчас очень аккуратно выйди наружу, без разговоров выруби старшего лейтенанта Орлова… Только выруби, он мне нужен живым. И тащи сюда.

– Есть. – Лейтенант вышел из блиндажа.

– Как зовут этого Орлова? – спросил комиссар.

Желваки дернулись у него на лице.

– Данила, – сказал Севка и похолодел, увидев, как меняется выражение лица комиссара, как мгновенно исчезает даже подобие улыбки, проступают сталь и камень. И лед.

– Отчество?

– Я не помню…

– Ефимович, – сказал Малышев. – Старший лейтенант Данила Ефимович Орлов.

– Так… – Комиссар выпрямился, в руке его вдруг оказался пистолет. – Данила Ефимович Орлов… Это ж сколько ему сейчас? Лет сорок пять?

– Да нет, он сказал, что двадцать шесть… – Севка растерянно смотрел на небольшой пистолет, очень уместно выглядевший в руке комиссара.

– А на вид?

– Да столько же…

– Может, не он… – пробормотал комиссар, взял записку в левую руку, еще раз перечитал. – Тогда почему?..

– Нет его, – выпалил влетевший в блиндаж Ивановский. – Ушел. Только-только, говорят, был и исчез… Прикажете догнать? Только…

– Что?

– Танки на той стороне. Две штуки. И пехота до роты.

– Значит, нужно уходить. – Комиссар спрятал пистолет в карман, прошел к выходу.

Севка осторожно перевел дыхание.

– А что там еще за карта? – спросил комиссар.

– Вот. – Малышев протянул свернутую топографическую карту.

– Хорошо. – Комиссар ее взял, и, не разворачивая, сунул за борт плаща. – Старший сержант свободен, а политрук… политрук следует за мной. Никита, подними его револьвер, и поехали.

Со стороны реки доносились выстрелы пушек и пулемета. Один снаряд взметнул фонтан песка возле дзота.

– В машину. – Комиссар пропустил Севку на заднее сиденье, сел рядом и захлопнул дверцу.

Лейтенант сел на переднее сиденье возле водителя.

Вначале тронулась легковушка, потом за ней двинулся бронеавтомобиль.

Севка оглянулся – старший сержант Малышев стоял возле блиндажа и растерянно махал рукой.

Дождь стих, на дороге стояли лужи, в которых отражались стремительно несущиеся облака.

– Всеволод, – комиссар потер переносицу, – у старшего лейтенанта на лице были особые приметы?

Севка пожал плечами.

– Ты его давно знаешь?

– Позавчера познакомились, вместе выходили из окружения… А что?

– Ничего, наверное… Мало ли бывает на свете совпадений…

Севка прикрыл глаза, пытаясь мысленно представить себе лицо Орлова.

Обветренная кожа, черные брови и ресницы, зеленые глаза. Четко очерченные скулы. И тонкая полоска от внешнего края левого глаза к виску. Шрам.

– Шрам у него. Вот тут. – Севка показал пальцем на своем лице. – Старый.

– Так говоришь, что всего два дня знакомы? – задумчиво произнес комиссар. – Может, подскажешь, что он имел в виду, когда написал, что очень советует спросить у тебя точную дату твоего рождения и выбить честный ответ?