Халт - Юлия Рыженкова

Проснулся Халт рано утром оттого, что затекла шея. Не удивительно: он заснул сидя, навалившись на стол. В голове шумело, хотелось воды. Он потянулся, лениво пошел на кухню и там замер, будто уперся в стену. Аннет, одетая по-походному, в свою одежду с Аррета, выгребала холодильник, скидывая все в рюкзак. Увидев, что не одна, она вздрогнула и выронила пакет с яблоками, которые покатились во все стороны по белой плитке. Халт обнаружил, что с вечера так и не одевался, а его банное полотенце осталось на стуле в кабинете.

– Уходишь, значит.

– А ты, значит, этого не хочешь. – Аннет посмотрела на его пах.

– Ну, ты же сама по себе, так что, если хочешь уйти – я тебя не держу. – Халт устал уже психовать из-за нее, в горле драло, все эмоции исчезли – после полбутылки текилы они всегда пропадали и можно было жить. Он, не обращая внимания на Аннет, подошел к крану, включил холодную воду и жадно припал к струе.

Девушка растерялась – видно, думала, что сейчас ее начнут уговаривать остаться. Халт же, напившись, вышел из кухни.

– Эй! Халт! Или как там тебя?

Халт обернулся.

– Давай поговорим.

– Ну давай. Только я лягу, а то мне что-то нехорошо. – Он доплелся до белого дивана в гостиной и плюхнулся в него. Кожаная обивка недовольно скрипнула.

– Я останусь при двух условиях. Во-первых, все, что было между нами на Аррете, там же и осталось. Сейчас все по-другому.

«Ну да, тогда ты спала со мной, чтобы я взял тебя с собой, и ты бы могла узнать, где живет Ванда, а теперь такой нужды нет», – хмуро подумал он.

– Во-вторых, я – сама по себе. Мы просто живем в одном доме, как… хорошие соседи. У каждого своя жизнь. Со своей стороны обещаю, что постараюсь побыстрее научиться добывать себе пищу в этом мире и найти собственное жилье. Мне не хочется злоупотреблять твоим гостеприимством.

– Отлично… а если, значит, я не буду выполнять твои условия, то ты в отместку перестанешь жить в моем доме, есть мою еду и тратить мои деньги, – захохотал он.

– Чтоб ты сгинул в Разломе! – подскочила Аннет, схватила рюкзак и бросилась к выходу.

– Это, вообще-то, тоже мое. – Он указал пальцем на рюкзак с едой. Гостья швырнула его об пол и побежала к входной двери.

Халт подскочил с дивана, догнал ее в коридоре, схватил за плечи, развернул лицом к себе.

– А теперь слушай меня, девочка. Я не собираюсь тебя насиловать по ночам. Не хочешь отношений со мной – лезть не буду. И готов считаться с твоими просьбами. Но я хочу, чтобы ты поняла: это именно просьбы, а не условия. Условия тут могу ставить только я, просто потому, что это мой дом и моя еда. Не знаю, как на Аррете, но в моем мире принято платить за помощь благодарностью и уважением. А если хочешь уйти, то не воровать еду, пока хозяева спят. Так что мы либо друг друга уважаем, либо ты сейчас уходишь.

Халту казалось, будто он держит в руках сжатую пружину, впрочем, у него и самого все тело напряглось, готовясь к неожиданностям. Как он выдал такую речь – он и сам не понял. В таком тоне он никогда не говорил, тем более – с девушкой, с которой хотел быть рядом. Правда, и девушки так себя с ним не вели. За несколько секунд молчания адреналин начал отпускать сына Глойфрида, и тому стало стыдно. Он уже хотел извиниться, сказать, что это все похмелье, что на самом деле он не такой, но тут услышал:

– Извини… Я… согласна. Я не буду воровать… у тебя.

Его затрясло мелкой дрожью, но он изо всех сил старался не показать этого. Поэтому просто кивнул, отпуская ее.

– А теперь выкинь свою одежду – она воняет – и надень что-нибудь чистое. Бери все, что найдешь в моих шкафах. Завтра сходим, купим тебе женскую одежку. А мне дай поспать часиков шесть.

Халт слишком мучился похмельем, чтобы анализировать, почему он повел себя именно так, а на следующий день оказался слишком занят: безуспешно искал Бейнира, созванивался с московскими товарищами, выяснял, сколько у него денег, какие долги, договаривался, чтобы Аннет сделали паспорт, параллельно рассказывал медноволосой, как включать свет, плиту, готовить и пользоваться джакузи. Дни проходили в суете, ночи – в барах. После того как он включил телевизор, Аннет с удовольствием оставалась дома, отрываясь от фильмов лишь ради похода в продуктовый магазин. Покупка еды вызывала в ней такой же энтузиазм и восторг, как у ребенка – поход в зоопарк.

А вот у Халта энтузиазм пропадал. Прошла уже неделя, но адепт Ордена на связь не выходил. Посещение клубов и баров превратилось в нудную обязаловку: как можно расслабляться и веселиться, когда мир на краю гибели, а ты ничего не можешь сделать?! Да и бывшие подружки напрягали. Они хотели отношений или хотя бы провести вместе ночь, но теперь это казалось сыну Глойфрида глупым; отказ же их неминуемо обижал.

Наконец Аннет наскучил телевизор, и ей захотелось посмотреть мир. В одну из ночей они вышли из серебристого «БМВ» к дверям «Дягилева». Аннет вертела головой, разглядывая модных девушек у входа, и, Халт знал, сравнивала их с собой. До этого она два дня крутилась перед зеркалом и приставала к нему с вопросами, как одеваются для клубов. Халт заверил ее, что джинсы «Iceberg» и черная майка со стразами от «Armani» вполне хороши на ней. Вот только с каблуками случился конфуз. Аннет никогда в жизни не носила их – по разлому, что ли, бегать? Так что, надев туфли на шпильке, она просто упала, обозвала их пыточным орудием и наотрез отказалась верить Халту, будто все девушки их носят. Теперь же грустно сравнивала одиннадцатисантиметровые каблуки со своими сандалиями на плоской подошве.