Конец света сегодня - Надежда Первухина

Начались танцы. Все девчонки, конечно, просто мечтали о том, чтобы их пригласил Гера. Но Геры на танцах не было. Он куда-то запропастился вместе со своей флейтой.

Я подпирала спиной дощатую стену и сверлила взглядами ненавистных виолончелисток. Они похватали себе кавалеров из местного населения и вовсю отплясывали в своих модных юбках. И тут ко мне подошел танк. Или трактор «Беларусь». В общем, по-другому описать эту гору блестевших от пота смуглых мускулов не представлялось возможным.

Одет танк был в тельняшку и спортивные штаны, ступни сорок седьмого примерно размера ласково обхватывались непомерной величины кедами. Моя голова приходилась примерно на его пуп. И вот с высоты своей многопудовости танк пробасил мне:

«Потанцуем?»

Я быстро прикинула варианты. «Да» – и его лапищи раздавливают в кисель мою талию. «Нет» – и многопудовая длань опускается мне на голову, гася последние остатки самолюбия.

И еще я вспомнила, что я – храбрая девушка. В нашей консерватории мне даже по этому поводу немного завидовали.

И я сказала, вернее, пропищала в районе фа-бемоль:

«Потанцуем!»

Одна рука гиганта на удивление бережно обвила мою талию, а другая нежно подхватила мою ладонь. Танк повел меня в танце под заигранную мелодию Доги из фильма «Мой ласковый и нежный зверь», и танцевать с ним было довольно приятно. Уже хотя бы потому, что остальные парочки расступались перед нами, как яхты перед ледоколом.

Мы потанцевали и вернулись к стенке. Но теперь возле стенки стоял диванчик, и на него мой кавалер посадил меня.

«Меня зовут Сергей», – неожиданно застенчиво объявил мой кавалер.

«Аня», – без чопорности представилась я.

«Ты у Микулишны живешь?» – спросил Сергей.

«Да. А как ты догадался?»

«У тебя мозоли на ладонях. Все городские, кого к Микулишне селят, быстро такими мозоляками обзаводятся».

«Я картошку окучивала».

«Ну и как?»

«Ужасно! – сказала я и вдруг рассмеялась. – Все равно я ее победю. Побежду. Эту картошку».

«Ты в консерватории учишься?»

«Угу. – Я удивилась тому, что трактор с первого разгона так умело проскочил заковыристое слово «консерватория». – По классу фортепиано».

«Это в смысле пианино?»

«Совершенно верно».

«Люблю пианино. Или рояль. Я сам могу играть немножко – школьная учительница по музыке меня обучила».

Я вежливо это слушала, понимая, что союз пианино и Сергея – еще один житейский абсурд. И тут мой кавалер говорит:

«Пойдем в актовый зал. Я хочу послушать, как ты играешь».

Я слегка задрала нос, и мы ушли с танцев на второй этаж клуба, где находился актовый зал. Там на сцене стояло пианино, на котором я уже давала сольный концерт перед местной живностью.

Сергей двумя пальцами приподнял меня за талию и отправил на сцену. А сам сел в переднем ряду – слушать.

Я сыграла «Баркаролу» Чайковского, потом его же «Вальс цветов», потом пару ноктюрнов Шопена. Сергей весь превратился в слух. И даже кеды его не портили.

«Ну как?» – спросила я.

«Ты здорово играешь».

«Ты, кажется, говорил, что тоже умеешь играть. Прошу», – сделала я приглашающий жест.

Сергей взобрался на сцену (полы утробно загудели) и сел за инструмент. Я стояла рядом, чего-то стыдясь. Я понимала, что этот деревенский увалень сыграет мне максимум вступление из «Лунной сонаты» и будет этим гордиться, как дурачок – красной рубахой…

Пальцы Сергея уверенно легли на клавиши. И так легко! Я вдруг увидела, что его пальцы вовсе не грубы, а, наоборот, очень чутки. И он заиграл.

Сначала я ничего не поняла. То, что он играл, казалось мне хаосом, бессмысленным набором нот. А потом… Потом я поняла, что он играет одну из сложнейших композиций Гершвина.

Вот тебе и трактор.

Я слушала его, зачарованная и одновременно стыдящаяся своего городского снобизма.

Сергей закончил играть.

«Ну как?» – спросил он.

«Потрясающе! – выдохнула я. – Ты все врешь. Ты пианист от Бога, никакая учительница не может выучить такому…»

«В общем, ты права. Я самоучка. – Сергей встал и закрыл крышку пианино. – Как-то так само получилось».

«Тебе надо в консерваторию!»

«А механизатором кто за меня будет?» – грустно усмехнулся Сережа.

Я, помнится, приводила ему массу доводов в пользу консерватории, но он выслушал это как детский лепет и предложил прогуляться.

На улице уже был поздний вечер, но главная совхозная улица просто ломилась от фланирующей по ней публики. Все виолончелистки повстречались нам с Сережей. У виолончелисток были нормальные парни. Представляю, как я и Сергей смотрелись со стороны: гигант и пигалица! А Геры нигде не было видно. Ну и черт с ним, решила я.

Пока мы шли до дома Микулишны, мы успели сменить массу тем для разговора. Мне было действительно интересно с Сергеем. Но куда интереснее было то, как отнеслась к нему моя хозяйка.

«Чаво приперсси?» – мрачно рявкнула она с порога на Сергея.

Я ужасно удивилась и разозлилась. Да какое ей дело?

«Я Аню провожал, – сказал Сергей. – Ухожу».

И мне:

«Еще увидимся».

И растаял в темноте яблоневого сада, примыкавшего к дому моей хозяйки.

Тетка Прасковья смерила меня взглядом и спросила:

«Больше себе никого не смогла найти?»

«Я и не искала», – отрезала я.

Микулишна смягчилась:

«Ладно, иди ужинать. Серега – малый неплохой, да только…»

«Что – только?»

«Много будешь знать, скоро состаришься. Иди в хату».

Я поужинала и легла спать. А посреди ночи проснулась от стука в окошко.

Я испуганно приподняла занавеску, но тут же успокоилась – это был Сергей.

«Тебе чего?» – спросила я, открыв окно.

«Пойдем погуляем».

В те времена девушка, услышав ночью такое от парня, должна была требовать от него сначала прогулки в загс. А во мне вдруг проснулась какая-то бесшабашность. И еще аромат. Я услышала терпкий аромат каких-то цветов, они были явно незнакомы мне, но почему-то создавали ощущение дежавю.

Я быстро натянула платье, Сергей помог мне выбраться в окошко. И протянул мне венок из цветов, немного напоминавших ромашки. Эти-то цветы и пахли так дурманяще.

«Что это за цветы?» – спросила я.

«Ведьмины», – ответил Сергей.

«Как это?»

«Да так их называют».