Странник - Виктор Тюрин

В кабинете меня ждали два офицера. Капитан и лейтенант. Я доложил о своем прибытии, и капитан с ходу предложил мне пройти процедуру, которая называлась «промывка мозгов». Подобная практика проверки благонадежности была общепринятой в армии и полиции, а также в ряде гражданских учреждений, но я отклонил предложение, мотивируя тем, что продолжаю находиться на учете у медиков. Особист не стал настаивать, но пообещал, что, как только о моем героическом прошлом окончательно забудут, он займется мною лично. С подобным напутствием я был отпущен восвояси. Странный вызов дал пищу моим старым страхам, поэтому я не пошел к Шер, а отправился в расположение комендантского взвода, чтобы там спокойно обдумать, что бы все это могло значить. Вызов к особисту казался странным из-за того, что проходил он не по стандартному сценарию допроса по наводке доносчика. Таких у нас на базе было уже пятеро человек, а слухами, как говорится, земля полнится, поэтому мне были известны в общих чертах темы подобных допросов. А тут не только не попытались узнать мое отношение к мятежникам, но даже словом не обмолвились об этом.

Но тогда из-за чего вызвали? Просто посмотреть на меня? Увидеть мою реакцию?! Но на что?! Страх, который давно стал ручным, злобно зарычал и начал рваться с поводка.

Небольшая аллея была единственным местом на военной базе, где отсутствовала функциональность и полная подчиненность четкому ритму воинской службы. Полоска земли с четырьмя лавочками, с обеих сторон окруженная плотными рядами мохнатых разлапистых елей. Я удивлялся, как могли военные строители допустить подобный просчет, но, как бы там ни было, аллея существовала. В будние дни здесь сидели жены офицеров с маленькими детьми, игравшими среди елок, по вечерам собирались покурить и обменяться новостями солдаты. И только по выходным аллея обычно пустовала, поскольку свободный от службы личный состав веселился в военном городке, расположенном при базе.

Посидев на скамеечке и безуспешно попытавшись понять причину вызова в особый отдел, я отправился на склад с накладными, как вдруг неожиданно почувствовал на себе чей-то пристальный взгляд. Осторожно поглядел по сторонам, но ничего подозрительного не заметил. К вечеру я сумел убедить себя в том, что это было проявлением приступа «шпиономании».

Всю первую половину следующего дня я занимался канцелярской работой, сортировал и подшивал бумаги, но не успел закончить с этим делом, как мне сообщили, что я включен в комиссию по проверке склада. Работы оказалось много, закончили мы только с наступлением вечера. До встречи с Шер еще было время, поэтому я решил забежать в общежитие, чтобы принять душ и переодеться, но не успел пройти и полдороги до КПП, как снова почувствовал на себе чужой взгляд. Если вчера я еще сомневался, то теперь был уверен, что за мною следят. Напряжение последних двух дней вызвало неконтролируемую вспышку ярости. План, возникший в результате импульса-порыва, заставил меня свернуть в сторону аллеи. Сумрак только начал опускаться на землю, но в тупиковой части аллеи, закрытой высокими стенами ангаров и не менее высокими елями, уже клубилась темнота.

Внезапно схлынувшая ярость вернула мне ясность мысли. И теперь идея заманить своего преследователя в глухое место, чтобы разобраться с ним, казалась мне верхом глупости. Заколебавшись, я остановился.

«Псих! Почему я решил, что он пойдет за мной?! А если их несколько?! Ты об этом подумал?!»

Только я развернулся, как послышался приближающийся перестук армейских ботинок. Его трудно с чем-то спутать. Я уже собрался идти навстречу преследователю, но в последний момент передумал и вместо этого метнулся к елкам. Сначала надо посмотреть, кто это. Не успел я оказаться в густой тени развесистых лап, как почувствовал за спиной чье-то присутствие. Вспышка – и я падаю в темноту.

Очнулся от льющегося мне в рот виски. Закашлявшись, открыл глаза. Передо мной на корточках сидел незнакомый сержант. Рядом с ним стоял человек в форме рядового, в руке он держал плоскую фляжку. Понять происходящее было несложно. Меня нашли! Но не убили! Значит, я им зачем-то нужен! Эти мысли вселили в меня надежду, что я могу выйти из этой передряги живым. Я замер в ожидании расспросов. Тут из густой тени елей прозвучал голос третьего преследователя:

– Долго за тобой, сволочь, побегать пришлось. Долго. Но всему приходит конец. Расскажешь все сам?

– В чем дело? Что вы от меня хотите?!

– Вопросы задаю здесь я. Время пошло.

– Кто вы? Я хочу знать…

– Упрямый, значит. Что ж, не ты первый, не ты последний. Посмотри на шприц-инъектор в руке сержанта. Эта штука разговорит тебя через минуту, а еще через тридцать-сорок минут взболтает твои мозги, как коктейль, после чего ты станешь полным идиотом. Для справки: препарат предназначен для спецдопроса врага в полевых условиях.

Я с ужасом смотрел на поблескивающую желтым в свете зажегшихся фонарей ампулу с толстым наконечником-инжектором на конце. Слухи о подобных препаратах доходили до меня. Человек-растение. Дебил. Меня натурально затрясло.

– Стойте! Я ничего…

Я попытался встать, но сержант вместе с рядовым, навалившись, прижали меня к земле. Пальцы убийцы в солдатской форме сомкнулись на моем горле. Я начал задыхаться. В глазах потемнело.