Джунгар. Небесное Испытание - Ольга Погодина

Орхой Великий приложил руку к глазам, словно взглядываясь вдаль.

– Это кто это там такой удалой, что аж с третьего ряду выступает? – насмешливо сказал он. – Ну-тка, иди-ка сюда, поглядим, что за птица.

– Познатней тебя птица, – с этими самодовольными словами вперед выбрался Сати, сын второго по богатству косхского землевладельца и главы рода Буур-Кэ. Илуге узнал его. Сати был на пять зим старше Хурде и в свое время служил тому безоговорочным примером для подражания.

– Да я, никак, вижу перед собой потомка Буур-Кэ? – искренне удивился Орхой, узнав родовой орнамент на халате и сапогах парня. Сати провел рукой по темным усикам.

– Да-а. Рад, что ты достаточно разбираешься в наших родах, джунгар, чтобы не стоять у меня на дороге.

– У тебя? На дороге? – Орхой расхохотался. – Буур-Кэ был моим конюхом, ты, кучка табарганьего навоза! И, между прочим, лупцевать его за нерадивость приходилось куда чаще, чем хвалить.

– Что ты несешь, пес? – надменно выпятил губу Сати. В следующий момент рука Орхоя (и Илуге) ухватила его отнюдь не худой загривок и приподняла так, что парень только вжал плечи и пискнул:

– Помогите!

– Ты бы поинтересовался у своего предка Буур-Кэ, недоносок, откуда у него шрам через всю рожу, – продолжал тем временем Орхой. – Судя по всему, горазд был твой предок сказки внукам рассказывать. А шрам этот он получил от меня, когда перед боем с баяутами коня мне не накормил, да не вытер как подобает. Ясно теперь, чей ты там… потомок?

– Буур-Кэ был конюхом у самого Орхоя! – сквозь закипавшие злые слезы выкрикнул Сати. Пальцы Орхоя отпустили его загривок, но наподдали звучного шлепка, отчего парень кубарем влетел в расступившихся со смешками воинов.

– А я что говорю? – Улыбка получилась поистине широчайшей.

Воцарилась тишина – все переваривали. Потом возбужденно загомонили:

«Лжец!» «Не может быть!» «Ты забываешься, джунгарская крыса!»

– Это кто тут пискнул, что я лжец? – быстро отреагировал Орхой, выхватывая из толпы косха постарше. Илуге не знал его – должно быть, из восточных родов. – А-а, потомок моего сотника Онгоя. Э-эх, потеряли мы его, глупо потеряли. Полез на рожон, не услышал, что мой сигнальщик отходить сигнал подал… Ну да ладно, вон пряжку с твоего ремня с поля привезли. Там у нее посередине зазубрина есть – это Онгоя, стало быть, секирой и приласкали…

– Тебе могли рассказать, – упрямился косх лет сорока, кряжистый и по лицу видно, не слишком сговорчивый. Орхой ухмыльнулся еще шире.

– Ах да, забыл, расчувствовался. Ты ведь, помнится, назвал меня лжецом? – и отнюдь не маленький кулак прочно впечатался косху в челюсть, временно лишив того возможности спорить.

Вперед вышел еще один косх.

– А что скажешь о моем предке Захуре? – спросил он, расставляя ноги покрепче.

– Славный воин, хоть и прижиток от ичелугов, – сказал Орхой. – Довелось биться с ним и на Волчьем урочище, где полно народу тэрэиты выкосили, и на озере Итаган, и то же – с баяутами. А вот умер он плохо.

– Он умер в бою, – набычился воин, однако что-то в его голосе было таким, что Илуге засомневался в его уверенности.

– Да нет, – отмахнулся Орхой. – Уж ты-то знать должен. Коли хочешь, дак скажу при всех. После баяутов взял Захур девку. Пригожую такую, беленьку, таких редко встретишь. Ну а девка его архой напоила, да во сне и зарезала. Извини, сынок, – обратился он к косху, стоявшему и смотревшему на него так, будто у него выросла вторая голова. – Я… это… ну, в общем, не слишком хотел…

– Орхой! Это и вправду дух Орхоя! – с неподдельным испугом произнес потомок Захура. – Никто, кроме моего умершего отца, не знал, как по-настоящему умер мой предок.

– Постойте, – сквозь плотные ряды воинов, кольцом обступивших юрту, протиснулся совсем седой старик. – Я Урт, сын Ичигэя. Мне было шесть зим, когда умер Орхой Великий. Я думаю, что сумею его узнать.

Орхой засмеялся:

– Что ж, людям свойственно стенать об ушедших, но не верить тому, что находится прямо перед носом. Смотри, сын Ичигэя. Твой отец был храбрым мальчиком. Он погиб, защищая моего сына в том бою.

– Сними шлем, – буркнул старик, щуря подслеповатые глаза.

– Обойдешься – чай, не на смотринах, – отрезал Орхой.

– У Орхоя была рыжая борода, – упрямился старик, – и меч. Единственный в своем роде меч. Его выковал мой прадед. Другого такого нет.

– Насчет рыжей это ты спутал, старик, – хмыкнул Орхой. – Вот мои сыновья от жены моей Асуйхан и впрямь были рыжие. А меч – так и быть, смотри.

– Меч Орхоя! – вскричал старик, падая на колени. – Наш предок вернулся к нам!

– Так, – обежав ряды собравшихся, подытожил Орхой, – вот что, Урт, сын Ичигэя. Ты тут горячие головы придержи, пока мы там с этой прелестной ургашской лисичкой разберемся. А там видно будет. – С этими словами дух, а вместе с ним и Илуге повернулся, нимало не опасаясь за свою спину. Сзади бурлило людское море, – слова Орхоя передавались тем, что не смог их расслышать.

– Ну что? – самодовольно усмехнулся дух, адресуя свой вопрос Илуге.

– Снял бы шлем – тут бы нам и конец обоим, – буркнул Илуге, не желая сдаваться.

– Мертвый воин внутри, – сказала неожиданно ургашка, ткнув пальцем в Илуге. – Уходить. Кровь портить. Умирать плохо.

– Заткнись ты… баба. – Илуге почувствовал, как его рот произносит чужие слова. Он возмущенно набрал в грудь воздуха, чтобы дать своему… попутчику отповедь, но не успел.

Потому что огонь в очаге ярко вспыхнул синеватыми огоньками, и сквозь дымовое отверстие в юрту влетели две птицы. Ворон метнулся в свободный угол, неловко подпрыгнул… и обернулся шаманом Тэмчи. Вторая птица – большая серо-бурая сова-неясыть – приземлилась прямо рядом с очагом. Илуге со страхом уставился на то, как из вороха разлетающихся перьев поднимается человек в плаще из птичьих перьев, и причудливая рогатая корона на его голове бросает на Илуге длинную уродливую тень.

Элира закричала, вытягивая вперед руку. Ее губы раскрылись, выдыхая заклинание…

Человек в плаще ткнул посохом в ее сторону. Зазвенели, разлетаясь, амулеты, привязанные к набалдашнику в форме человеческой головы. Ургашка отлетела в угол и осталась лежать. Мертва? Обездвижена?

Одновременно с этим все, кого ее колдовство усыпило, очнулись – на том, с чего начали. Многоголосый вой опять сотряс решетчатые стены юрты. Однако ненадолго – до того момента, как присутствующие умолкали под взглядом человека в совиной маске, с рогатой короной на голове.

– Заарин Боо! Заарин Боо! – раздались почтительные возгласы. Все в юрте – и джунгары, и косхи – преклонили колени.

Заарин Боо – самый сильный шаман Великой степи, принявший девятую степень посвящения, – обитал обычно в землях кхонгов, где принял посвящение, и почти не выезжал. Илуге слышал о нем от Онхотоя – говорят, тот был родом из косхских родов.