Попадать, так с музыкой - Михаил Гуткин

Утром следующего дня я усадила Васю в коляску, которую пришлось прицепить к мотоциклу, так как в седле Васе было еще трудно сидеть, пихнула ему в руки тючок с вещами, и мы покатили в дивизию к генералу Окулову. Дорогу я не знала, но у меня был хороший гид, который своевременно подсказывал, где и как сворачивать. Поэтому расстояние в сорок километров мы уверенно одолели меньше чем за час. При этом я заметила, что по мере приближения к дивизии дорога становилась все лучше, а столбы с телефонной связью все новее.

— Вася, а что, дивизия здесь совсем недавно?

— Само собой. Ведь эти территории к нам отошли менее двух лет назад. Вот с тех пор и стали все оборудовать. И дивизия здесь всего год. Оборудуется помаленьку. Федор Саввич не только генерал, как говорится, от бога. Он и хозяйственник прекрасный. То, что ты сейчас видишь, — это так, семечки. Главное — внутри.

Внутри действительно было на что посмотреть. Чистые, посыпанные песком дорожки, ухоженные газоны, аккуратно выкрашенные казармы. Пока нас провожали в штаб дивизии к генералу, я вертела головой направо и налево.

— Нравится? — довольно улыбнулся сопровождавший нас майор. — Это все товарищ генерал. Они на пару с комиссаром здесь такой порядок навели, что глаз радуется. Нашу дивизию сам товарищ Павлов в пример другим дивизиям ставил. И генералов присылал, чтобы опыт перенимали.

Павлов, Павлов… Так это он о том самом Павлове, которого через несколько месяцев расстреляют. Он ведь здесь командующий округом — Западным Особым военным округом, как я уже выучила. А дивизию генерала Окулова ставит в пример. Хм. С моей, правда, сугубо непрофессиональной точки зрения, сомнительное достижение. Чувствую, что надо навострить ушки. Ну Валентин Петрович, ну змей! Ведь наверняка что-то такое чувствует, в чем-то сомневается. И хочет, чтобы я либо подтвердила, либо опровергла его сомнения. Стараясь скрыть свои мысли, я быстро затараторила, выражая восхищение:

— Прекрасно понимаю товарища Павлова. Тут так все красиво и аккуратно. Жалко только, что нельзя на это сверху посмотреть, чтобы увидеть сразу всю картину. Вон на том самолете летчик сейчас, наверное, любуется.

Мимо как раз пролетал симпатичный такой самолетик. Ой, что тут началось! Майор сморщился, как будто укусил здоровенный лимон, Вася нахмурился и нейтральным тоном спросил:

— И часто этот любитель красоты тут летает?

— Последнее время раз в три дня в одно и то же время — хоть часы по нему проверяй. Это все ихний «орднунг».

Что такое «орднунг», я знала — это на немецком языке означает «порядок». Значит, самолет немецкий! Тут я прикусила язык, вспомнив поговорку из какого-то рекламного ролика: «Иногда лучше молчать, чем говорить». Но нужно было выкручиваться из неловкой ситуации, поэтому, захлопав по традиции глазками (ну дура я, сами видите), спросила:

— А в чем тут дело? Что с этим самолетом не так?

— Все не так, — ответил Вася. — Это не наш, а немецкий самолет-разведчик «Хеншель-126». И он не любуется природой, а ведет самую настоящую разведку.

— А мы при этом не имеем права стрелять, — с горечью добавил майор. — Категорически запрещено товарищем Павловым. Можем только составить акт и отправить его по инстанции.

— Значит, получается, что немцы все-все знают про вашу дивизию?

— Ну, не все, но многое. И нам всем во главе с товарищем Окуловым это очень не нравится.

Да, вот и первые ласточки. И как быть, ума не приложу. Ладно, это генеральская головная боль. Тут ни Вася, ни майор Григорьев ничем помочь не смогут. А я уж тем более. За этими невеселыми размышлениями я и не заметила, как мы подошли к штабу.