Сказки старого Вильнюса - Макс Фрай

Достала из сумки вторую конфету. Машинально вертела в руках, думала: «Такие возможности профукала, лахудра! А теперь все, поздно, поезд ушел. Чудеса случаются только с маленькими девочками, взрослым теткам они не светят».

Сунула конфету в рот целиком — закусить горечь. Спросила себя: «А почему, собственно, не светят? Чем взрослые тетки хуже малолетних дурочек с косичками? Некоторые даже лучше! Вот я, например».

Развеселилась.

«Почему бы не попробовать еще раз, — думала она, разворачивая третью конфету. — Просто из интереса. Надо же мне понять, что это тогда было — совпадение или?..»

«Ох, какое тут может быть „или“. Естественно, совпадение. Не думаешь же ты?..»

«А ведь думаю! — покаянно призналась себе Люси. — Я порой еще и не такое думаю. Особенно в полнолуние. Или если башку на солнце напечет. Или когда обожрусь шоколадом — вот как сейчас. С непривычки-то. Как пьяная, и голова кругом. Ух, я вам всем покажу!»

Что именно и кому «вам всем» — это она и сама хотела бы знать. Зато намерение «показать» было твердым. И стало еще тверже после четвертой конфеты, съеденной уже дома.

«Если уж действительно писать князю, — рассуждала Люси, — надо просить чего-то совершенно невероятного. Как московская халва в шоколаде в семьдесят дремучем году. А лучше — еще невероятней. Чтобы не удалось потом списать на совпадение, если все получится. Пусть будет настоящий эксперимент. Ученый я или где?»

После пятой конфеты она сочла проведение эксперимента своей профессиональной обязанностью и принялась обдумывать заказ. «На худой конец, сойдет и парк аттракционов, хотя сейчас лично мне от него немного радости, вестибулярный аппарат совсем ни к черту, — думала Люси. — Ну и вообще, хочется чего-то совсем уж немыслимо прекрасного. Слопаю еще пару конфет — пойму, чего именно. В детстве меня, если не ошибаюсь, после седьмой осенило. Надеюсь, не придется пересчитывать это волшебное количество с учетом разницы в весе. А то ведь погибну во цвете лет!»

Она благополучно одолела еще две конфеты, запила их целым литром зеленого чая, торжественно пообещала себе не прикасаться к сладкому еще лет двадцать и уснула, чрезвычайно довольная неизвестно чем. Вероятно, просто собой и жизнью в целом. Таково благотворное воздействие шоколада, детских воспоминаний и научных экспериментов на здоровый организм.

А проснулась, как и тогда, в детстве, с готовым решением.

— Воздушные шары же! — сказала Люси вслух. — На которых летают. С корзинами. Ветка как раз недавно говорила, что в большом городе это, оказывается, совершенно нереально: нужно договариваться с аэропортом, мэрией и хорошо, если не с самим дьяволом; впрочем, с ним-то как раз было бы проще всего… Какой-то Веткин приятель придумал смешной бизнес — туристов на воздушных шарах катать, стал узнавать, что да как, и его жестоко обломали. Нет, никогда, ни за что. Не-воз-мож-но.

Вот и поглядим.

В тот же день Люси отправилась на княжий холм. В сумке лежали вырезанная из журнала картинка с парящими в небе воздушными шарами, синим и белым, и записка: «Было бы очень здорово, если бы над нашим городом иногда летала вот такая красота». Кусок прозрачного стекла она тоже прихватила с собой из дома. Времена, когда мусор валялся на тротуарах, давно миновали, и это, пожалуй, к лучшему.

Когда копала ямку на вершине холма, чувствовала себя полной дурой. Не имела ничего против — освежающее ощущение. Положила в ямку записку с картинкой, накрыла стеклом, засыпала землей. Тут же снова раскопала, полюбовалась на дело своих рук. Отличный секретик получился. Хотя, конечно, чересчур лаконичный. Пара сухих цветков и несколько ярких бусин существенно украсили бы композицию. Но лучше не сбивать князя с толку. «Ему со мной и так непросто, — вздыхала Люси, спускаясь с холма. — Ишь выдумала — воздушные шары ей подавай. Всем бы ваши заботы, дамочка. Всем бы вашу печаль».

А действительно, всем бы. Какая хорошая стала бы жизнь.

Сперва, конечно, Люси то и дело задирала голову к небу, вечно из-за этого спотыкалась, хорошо хоть не сломала ничего, кроме каблука. Потом понемногу успокоилась. Остыла. Утратила энтузиазм. Несколько месяцев спустя уныло заключила: ну вот, теперь ясно, что ничего не вышло. Строго спросила себя: а как ты думала? Чего ты вообще ждала, мать? Отвечать не стала, но подумала: значит, и с конфетами тогда было просто совпадение.

На этом месте Люси захотелось как следует пореветь, уткнувшись в подушку, но она так и не вспомнила, с какого конца следует браться за это непростое дело. Все-таки очень давно не практиковалась. Целую вечность.

Впервые она увидела шары почти год спустя. Гуляла с коллегой в Бельмонтасе, как всегда, спорила о чем-то абстрактном — не ради торжества объективной истины, существование которой всю жизнь ставила под сомнение, а просто из любви к процессу. Как всегда в таких случаях, слушала себя как бы со стороны, упивалась изяществом сокрушительных аргументов, посмеивалась над безапелляционностью интонаций. Так увлеклась, что ничего вокруг не видела, даже о собеседнике почти забыла, поэтому ему пришлось дернуть ее за рукав: смотри же, смотри! Да не на меня, в небо.

Задрала голову и тут же заткнулась. Стояла как громом пораженная. Там, в безоблачной июньской бирюзе, медленно летели два шара, темно-синий с желтым значком, похожим на замочную скважину, и белый с цветком клевера. Из газовых горелок с шумными вздохами рвались столбы огня. Из корзин выглядывали люди, махали руками. Люси наконец опомнилась, подпрыгнула, заорала что-то невразумительное и принялась махать в ответ.

Пару недель спустя к синему и белому присоединились еще три шара — красный с надписью «Nord», бирюзовый с рекламой пива и радужный с черным слоном. А в конце лета — еще несколько. Воздушные шары над Вильнюсом стали вполне будничным зрелищем, некоторые горожане даже перестали обращать на них внимание — летят себе и летят, обычное дело. Хотя большинство все же до сих пор останавливается посреди улицы, задрав голову и забыв о делах.

Люси сидит на дереве и смотрит в небо. «Отличная была идея, — думает она. — Просто отличная! Я у нас, получается, молодец. А уж князь-то каков молодец! Сам сообразил, что шаров может быть гораздо больше двух, любых цветов, и подсказывать не пришлось».

«Что теперь?» — спрашивает себя Люси.

Ответ известен заранее: все что угодно.

Абсолютно все что угодно.

Все.

Улица Лапу
Lapų g.
Много прекрасных дорог

Проснувшись, вдруг подумал, что надо пойти и купить Анне этот браслет. Потому что она его себе никогда ни за что не купит. Так и будет жить и хотеть, хотеть и не покупать, не покупать и мечтать, мечтать и жить без браслета, годами, я ее знаю.

И день рождения у Анны, можно сказать, на носу, всего через три с половиной месяца. Но ждать даты совсем не обязательно.