Пангея приветствует тебя - Оливия Штерн

— Лисса, я сам буду говорить со всеми, кто будет задавать вопросы. Хорошо?

— Да пожалуйста, — она пожала плечами, — я же рабыня, и вообще права голоса не имею.

— Еще попрошу о том, чтобы ты без моего сигнала… Пожалуйста, не убивай никого без надобности.

— За своих боишься? — зло поинтересовалась женщина, — если я встречу ублюдка, который издевался над моей Таной, его смерть будет настолько ужасна, что он будет молить о ней.

— Э, нет. Он — мой.

Глаза Лиссы подернулись ледком, за которым медленно разгоралось пламя.

— Ты смеешь мне перечить? — вкрадчиво спросила она.

— Дей-шан предал и убил меня, — спокойно ответил Уннар, — я должен его убить.

— Ну хорошо, — внезапно согласилась Лисса, — ты можешь начать, а я… я продолжу. Но все это будет только в том случае, если мы его найдем. А для этого нам нужно без осложнений провести несколько дней в этом вонючем рассаднике заразы.

По мере того, как Иллерон приближался, степь становилась все более многолюдной. Потом они вышли на широкий тракт, и уж там народу было немало: крестьяне, солдаты, вольные наемники, ремесленники… Людская река, сливаясь из крошечных ручейков, стекалась в местную клоаку. Лисса предусмотрительно замоталась по самые глаза в покрывало, и Уннар ей невольно позавидовал: патрулируя окраины, он начал забывать, что такое запах города.

В воротах их остановили, дабы струсить положенную пошлину. Уннар кинул в запаянный, с прорезью, оловянный бочонок мелкую серебряную монету — за себя и за наложницу — и они двинулись дальше, стараясь держаться подальше от лошадей. Лисса осторожно взяла его за руку, он так же осторожно сжал тонкие прохладные пальцы. Дальше, за стеной, начинался человеческий муравейник.

* * *

Богатых и бедных Иллерона разделяла дорога, змеей обвившая лучшие дома и улицы. Называлась эта дорога «золотым поясом», прозрачно намекая на происхождение публики, чьи жилища оставались внутри. Чем дальше от «золотого пояса» — тем беднее, зловоннее, опаснее.

По старой памяти Уннар нашел постоялый двор «Череп норника», ухмыльнулся, щелкнув пальцами по болтающемуся на ржавой цепи предмету, давшему название заведению. «Череп норника» располагался примерно посередине между золотым поясом и городскими стенами, что гарантировало почти полное отсутствие патрулей и бандитов одновременно. Когда-то, очень давно, лишенный всех титулов и имен, Уннар останавливался здесь по пути к месту службы. Заведение показалось вполне сносным, были даже девки, бойкие и веселые, но ему в ту пору было не до простых радостей жизни.

— Идем, — тихо сказал он Лиссе, — ничего никому не говори… пожалуйста.

Она молча кивнула, не забирая своих пальцев из его руки.

Миновав обеденный зал, пустующий в это время суток, Уннар окликнул тощего мальчишку-поваренка, велел позвать хозяина. В прошлый раз хозяин был старый и сморщенный; теперь же к ним вышел молодой и бодрый верзила в одежде из небеленого полотна.

— А старик где? — задал Уннар неуместный вопрос.

— В Полночном, вот уже год как. Я сын его. Чего желаете?

Взгляд счастливого наследника мазнул мимоходом по Уннару и словно прилип к Лиссе.

— Комнату желаю, для меня и моей наложницы, — Уннар нахмурился и как бы ненароком положил руку на навершие ятагана.

— Повезло, — присвистнул верзила, а затем, уже вполне деловым тоном, сообщил, — есть комната, чистая, клопов нет. Обедать у себя будете?

— Да, — он кивнул, нырнул в кошелек и достал оттуда полновесный серебряный драхм.

— Да пребудет с тобой милость Степи, — расплылся в масляной улыбке хозяин, не переставая раздевать взглядом Лиссу.

— Проводишь до комнаты? — хмуро спросил Уннар. Происходящее нравилось ему все меньше и меньше. Он никак не ожидал, что замотанная в тряпье женщина сразу вызовет интерес.

Конечно же, хозяин был занят другими делами, но кликнул того самого мальчишку и кивнул в сторону постояльцев, мол, проводи.

Поваренок низко поклонился и повел — в несвежее нутро постоялого двора. Пальцы Лиссы ощутимо подрагивали, Уннар чувствовал, что она натянута как тетива, того и гляди, зазвенит. Ну, или убьет кого-нибудь. Он резко толкнул дверь отведенной им комнаты и услышал за спиной сдавленный, полный возмущения, вздох.

— На полу спать будешь, — прошипела Лисса.

Он лишь пожал плечами, на полу так на полу. И в мыслях не было позариться на бабу-визара.

Большую часть комнатенки занимала огромная кровать под пыльным балдахином. Он же перегораживал маленькое оконце, отчего даже днем здесь царили сумерки. В углу, на треногом табурете, царственно расположились таз и кувшин с водой.

Не говоря ни слова, Лисса содрала с себя покрывало, затем плотный, облегающий тело как вторая кожа, комбинезон, и без сил распласталась на кровати.

Уннар мысленно поблагодарил Полночных духов за то, что Лисса удосужилась надеть под комбинезон хотя бы эти белые тряпочки, не столько скрывающие что-либо, сколько притягивающие взор. Он отвернулся, сунул нос в кувшин, затем осторожно выглянул в окно. Пока что вокруг все было как обычно — по улице сновали люди, никто из них не задерживался рядом с «Черепом норника».

— Тут есть вода, — сказал Уннар, пытаясь разбить напряженную тишину, — не хочет ли госпожа Лисса умыться?

Она только промычала невнятное с кровати. Он покосился на Лиссу — женщина лежала на спине, прикрыв глаза, время от времени поднимая руки и потирая виски.

— Заведение еще то, — наконец отозвалась она, — лучше ничего не придумал?

— Я здесь когда-то останавливался, — Уннар пожал плечами, — это не самое плохое место в Иллероне, и здесь на нас не буду обращать внимания. К тому же, здесь свежая пища и неплохое вино.

— Мне не нравится хозяин, — Лисса даже приподнялась на локте, — он на меня пялился так, как будто я одна из тех девок, что отправляют постояльцам.

— Он разглядел твои глаза, Лисса. У тебя они светлые, а это большая редкость для степных женщин.

Она вздохнула и умолкла. Затем проворчала:

— Я не привыкла к столь длительным пешим переходам. Думала, будет проще. Но эта жара меня убивает. Голова болит.

— Знаешь что, — вдруг решился Уннар, — ты отдыхай здесь, только никуда не выходи. А я пойду, осмотрюсь, поспрашиваю… Может быть, кто-то видел Дей-шана и его рабыню. Нам очень повезет, если они направились именно сюда, а не сразу в Хеттр.

Последовавший вопрос поставил Уннара в тупик.

— Э-э, Уннар, а где твои соотечественники держат отхожее место?

— Наверняка ты найдешь его под кроватью, — невинно ответил он, направляясь к двери, — запрись на засов и никому не открывай.

— Спасибо за ценный совет, — хмыкнула Лисса и принялась выбираться с кровати. Уннар скользнул взглядом по подтянутой, худощавой фигуре, по плоскому, почти запавшему животу. Две белых широких полоски закрывали маленькую грудь и то, что ниже талии. Судя по тому, что Лисса не смущалась ни капли, за мужчину она его не держала — и это было даже хорошо.