Трезубер. Убийца нечисти - Василий Москаленко

Гора нависала над городом темной зловещей громадиной. Удивительно, как посреди застроенного мегаполиса остался кусок дикой нетронутой территории родом из незапамятных времен.

Сергей слышал, что Лысой Горой холм назвали, потому что на нем якобы не было никакой растительности. Если так, то актуальность прозвище давным-давно утратило: гору покрывал густой непроглядный лес. У Сергея сжалось сердце. Где в этих непроходимых чащах искать Настю?

Даже сквозь толстую подошву кроссовок чувствовались острые края камней, устилавших грунтовку. Под ногами хрустело разбитое стекло бутылок, ржавые консервные банки и строительный мусор. Жители близлежащих домов игнорировали ржавую табличку «Свалка мусора запрещена. Штраф!» и использовали подножье горы в качестве помойки. До недавних событий, конечно.

Смеркалось. Последние лучи заходящего солнца с трудом пробивались сквозь заросли. Сергей мчался со всех ног, но дорога никак не кончалась. Кровь стучала в висках, сердце выскакивало наружу, в мозгу пульсировал один-единственный вопрос: «Что с Настей?»

Чем выше забирался Сергей, тем больше убеждался, насколько огромна Лысая Гора. Давно пропали мусорные кучи, не было вообще никаких следов пребывания человека. Местами попадались еще в советские времена прикрепленные к деревьям таблички с надписями: «Все массовые акции на территории РЛП „Лысая Гора“ должны быть согласованы с дирекцией музея „Киевская Крепость“».

Массовые акции? Интересно, какие? Шабаши ведьм?

Грунтовая дорога в очередной раз свернула и превратилась в узкую, едва заметную тропинку, ведущую в глубь леса. Сергей устремился по ней. Заросли были не такими и густыми, как казалось снизу, но ветки то и дело норовили выцарапать глаза или хлестнуть по лицу.

Сергей хотел выбраться на вершину горы, чтобы сверху определить возможное местонахождение Насти, но это оказалось не так просто. Вот тропинка круто пошла вверх, вывела на небольшой холм – и тут же нырнула вниз, в глубокий овраг. «Лыска» оказалась настоящим лабиринтом с бесконечными поворотами, подъемами и спусками; она будто играла с осмелившимся ступить на нее человеком.

Идти становилось все сложнее. Тропинку подчас наглухо перекрывали кустарники волчьей ягоды. Цеплялись за ноги обнаженные корни деревьев, торчащие из-под земли, словно змеи. Попадались огромные, присыпанные листьями ямы – следы давних археологических раскопок. Провалившись в них, можно было легко сломать шею.

Устав от того, что тропинка играет с ним в кошки-мышки, Сергей плюнул на нее, свернул и напролом начал карабкаться на высоченный холм. Подъем был практически отвесный, приходилось хвататься за стебли растений, торчащие из стены, за пучки травы, корни кустов. Кроссовки скользили по влажной почве.

Наконец Сергей, капитально измазавшись, взобрался на вершину – и обнаружил, что с нее ни черта не видно. Вокруг на расстоянии пятидесяти метров поднимались точно такие же холмы, и росшие на них разлапистые клены закрывали обзор.

Сергей приложил ладони рупором ко рту и заорал во всю силу легких:

– Настя!!!

Лысая Гора ответила гробовым молчанием. Он несколько раз прокричал имя девушки, до боли в горле – с тем же результатом.

Проклятье! Через час стемнеет окончательно – и тогда шансы отыскать Настю будут равны нулю.

Сергей сбежал вниз. Снова припустил по тропинке, забрался на следующий холм. Осмотрелся, ничего не обнаружил, спустился…

Так он облазил холмов десять. Безрезультатно. Сцепив зубы, упрямо вскарабкался на очередную возвышенность – и не удержался: нога соскользнула, Сергей потерял равновесие, попытался схватиться за росший на краю куст… Не помогло. Ветки куста обломились, и он рухнул на другую сторону холма.

Высота была небольшой, но вполне достаточной, чтобы переломать кости. Сергея спасло то, что он удачно упал – почва оказалась влажной и мягкой. Правда, его одежда, руки и лицо оказались измазаны в глине, но сейчас это волновало его меньше всего.

Оправившись от падения, он осмотрелся. Перед ним простиралась поляна размером с футбольное поле. Она шла от холма, с которого он свалился, между двумя плотными полосами леса и оканчивалась гигантской земляной насыпью. В насыпи зияла черная дыра в два человеческих роста.

Сергей подошел ближе. Это была не дыра, а выложенный камнем тоннель. Остатки Лысогорского форта!

В мозгу всплыл отрывок из теленовостей, в котором рассказывалось об истории Горы:

Во времена Петра Первого на горе построили крепость с подземными тайниками. Чтобы никто не проболтался о секретах военного сооружения, три тысячи крепостных строителей были зарезаны и сброшены в колодцы крепости.

Сергей подошел к тоннелю вплотную. Он был в длину около тридцати, а может, и пятидесяти метров, точно на глаз определить было сложно, и пронизывал насыпь насквозь. Где-то вдалеке маленьким окошком светился выход.

Раньше тоннель закрывали громадные двери, теперь о них напоминали только торчащие из стен массивные петли. Над входом, почему-то на английском языке, едва-едва проступала надпись черными чернилами: «PROHIBITED AREA».

Запретная территория.

Внутри тоннеля было темно, хоть глаз выколи. Сергей включил фонарик на телефоне и зашел внутрь. Его шаги гулко разнеслись под каменным сводом. Воздух был сухой, спертый, будто в вагоне метро, где надышали несколько десятков пассажиров. Это было странно: учитывая, что тоннель сквозной, вентиляция здесь должна быть превосходной…

Сергей шел быстро. Дрожащий свет фонарика выхватывал из темноты надписи, которыми были покрыты стены. Сергей не обращал на них внимания. Мистики тут не наблюдалось никакой: это были следы готов, неформалов и просто любителей полазить по старинным «заброшкам» в поисках острых ощущений. Смысл надписей варьировал от романтичного, начерченного розовым маркером «Лисенок + Цёмка = Love» до зловещего, выведенного багровой краской «Аве Сатана!».

Забавно: все неизвестные писаки из кожи вон лезли, чтоб пощекотать себе нервишки. А сейчас, когда на горе случилась серия таинственных убийств, этих искателей приключений как ветром сдуло.

Сергей уже дошел до середины тоннеля, когда что-то привлекло его внимание. Это был крест. Православный крест высотой в полтора метра, выдолбленный в стене каким-то острым предметом – может, долотом, может, охотничьим или армейским ножом.

Кирпичи были выщерблены на два пальца в глубину. Крест был обведен желтой краской, но она от времени почти полностью облупилась. Внизу, под крестом, на кирпичах было что-то написано мелкими буквами. Сергей нагнулся, прищурился.

Это оказалась молитва «Отче наш», выведенная грифельным карандашом. Буквы были размашистые, неровные, как будто писали в панике. Под молитвой было добавлено: «Дальше не иди!»

Что бы это могло значить?

Впрочем, какая разница? Сергей вдруг поймал себя на мысли, что он, пускай на несколько секунд, отвлекся от поисков Насти. Парень выпрямился и зашагал вперед.