Бронелетчики. Кровь на снегу - Игорь Карде

Дмитрий прибыл в их батальон недавно, заменив выбывшего по ранению лейтенанта Масленникова. Что вызвало понятное неудовольствие у Веселенко – он сам рассчитывал возглавить взвод. После окончания военной кампании старшина хотел подать рапорт – идти учиться на командирские курсы, чтобы получить два заветных «кубика» на петлички…

Командование взводом, а тем более в боевых условиях, легло бы красивой строкой в его характеристику и положительно сказалось бы на дальнейшей карьере: сначала – взвод, потом – рота, а там, глядишь, и выше забраться можно. Планы у Веселенко были амбициозные, он мечтал как минимум о батальоне или даже полке…

Начальство в принципе не возражало, прекрасно понимало, что человеку надо расти, тем более что Веселенко подходил по всем статьям: происхождение – самое что ни на есть рабоче-крестьянское, стаж в Красной армии – пять лет, в полку – на хорошем счету, да и опыт боевого командования имелся. Отличный, проверенный боец, начавший карьеру с самых низов. Таких армейские кадровики любят и охотно продвигают по службе. Но, видно, у фортуны были насчет Веселенко свои планы, и во взвод прислали младшего лейтенанта Дмитрия Коврина.

Веселенко при появлении нового комвзвода презрительно прищурился – сопляк, мальчишка, только что от мамкиной сиськи… Действительно, Коврин выглядел почти ребенком – пухлые, румяные щеки, круглое лицо, чистый, наивный взгляд. «Ну, прямо-таки херувимчик! – в сердцах сплюнул Веселенко. – Какой из него, к черту, командир взвода? Самому бы кто сопли вытер…»

Разумеется, своего мнения старшина вслух не высказывал и на людях выказывал младшему лейтенанту должное уважение. Какой ни есть, но все-таки командир, а авторитет в армии – первое дело… Однако среди своих (а Мешкова он давно уже считал за своего) в выражениях не стеснялся. Такие слова, как «сопляк», «нюня» и «размазня» были самыми безобидными в его лексиконе. Какими только обидными эпитетами он не награждал своего взводного!

Старшина был уверен, что в первом же бою лейтенантик сдрейфит и наделает в штаны. И тогда ему самому придется взять командование взводом… И он, конечно, геройски себя проявит, покажет, что значит настоящий мужик. О том, что сам недавно дрожал под финскими пулями, Веселенко, разумеется, предпочитал теперь не вспоминать…

И вот, судя по всему, им предстояло узнать, как Коврин поведет себя в сражении. А в том, что будет бой, Иван Мешков уже не сомневался – на опушке выстроились в две шеренги красноармейцы, перед ними нетерпеливо расхаживал капитан Лапшов. Значит, будет что-то серьезное, раз сам комбат решил участвовать…

И точно – не успел Иван подумать, как Лапшов (после обычных «равняйсь, смирно, вольно») стал четко рисовать ситуацию:

– По нашим данным, в лесу действует финская диверсионная группа. Надо ее найти и обезвредить. Действовать так: первая рота пойдет вдоль реки, отсекая финнов от переправы, вторая – широким полукругом по лесу, от холма и до хутора Христаля…

Иван чуть повернул голову и увидел, что бронелета на холме уже нет – очевидно, пошел на очередное задание.

– Наша цель, – продолжал капитан Лапшов, – прочесать лес. Всем быть предельно внимательными – финны просто так не сдадутся. На рожон не лезть и в рукопашную схватку по возможности не вступать, просто гнать их в сторону хутора, вот и все…

Капитан не стал объяснять, что его людям выпала роль загонщиков, а главные «охотники» будут ждать финнов на хуторе Христаля. Именно туда и отправился недавно бронелет, и не одни – прихватив с собой на буксире пару повозок с разведчиками. Бойцы лейтенанта Овсянникова, как и он сам, с большим энтузиазмом включились в дело – до смерти надоело сидеть у реки и ждать, когда наведут переправу. А тут – реальный бой и возможность отличиться…

Бронелет прицепил две повозки и быстро потащил их за собой. Такое передвижение оказалось самым эффективным в зимних условиях – позволяло оперативно перекидывать с места на место по пятнадцать-двадцать бойцов, причем вместе с оружием и боеприпасами.

Так сделали и на этот раз: взяли повозки, посадили разведчиков: семь человек – в первую, восемь – во вторую, два отделения. Третье отделение решили оставить в резерве – на всякий случай. Бронелет без труда поволок длинный прицеп по плотному, слежавшемуся снегу. Дорога была укатанная, легкая, никаких тебе завалов и засад – финны, видимо, отдыхали. И через полчаса импровизированный поезд уже прибыл на хутор Христаля…

… Который состоял всего из трех бревенчатых изб и нескольких хозяйственных построек – самое обычное финское селение. Выгрузились на его окраине, растянулись цепочкой, охватили с трех сторон – чтобы никто не выскочил. Операция по взятию хутора прошла успешно – сопротивления никто не оказал.

Да и некому было: обитатели, узнав о приближении Красной армии, спешно покинули его. Прихватили с собой нехитрое имущество, скотину и отправились в глубь страны, подальше от этих ужасных русских.

Только в одной избе остались дряхлые дед с бабкой – не захотели покидать дом. «Если умирать, то лучше здесь, под родной крышей», – решили они. К тому же надо присмотреть за коровой – только что отелилась и нуждалась в уходе. Погибла бы, если бы погнали по морозу и снегу, не выдержала. Что же говорить о новорожденной телочке? С ней-то куда? Вот и сидели старики в своей избе, ожидая неизбежной участи. Переоделись во все чистое, помолились, простились друг с другом…

Но все же надеялись на лучшее – может, эти большевики не расстреляют? Ведь говорили, что они уважают простых людей, а они – самые настоящие трудовые крестьяне и есть. Руки – все в мозолях, за долгую жизнь только и накопили, что на одну корову. Да вот еще телочка…

Разведчики быстро проверили избы, сараи, конюшни, но диверсантов нигде не обнаружили. Это было хорошо: значит, финны еще в лесу. Что же, подождем их, встретим. Как дорогих гостей… Овсянников расставил людей на окраине хутора и приказал смотреть в оба – скоро появятся лыжники, не пропустите.

Бронелетчики же загнали машину в пустующую конюшню и решили немного отдохнуть – устроились с комфортом на мягком сене. Так приятно растянуться и расслабиться после тесного салона!

Но не забывали и о деле – первым нести дежурство поручили Молохову, затем его должен был сменить Сергей Самоделов. Матвей забрался повыше, под самую крышу, и стал следить за опушкой – чтобы не прозевать финнов. Компанию ему вскоре составил майор Злобин – по собственной инициативе. Как говорится, два глаза хорошо, а четыре – лучше.

Тем временем остальные члены экипажа занялись готовкой – пора было обедать, а заодно и ужинать. «Если мои расчеты верны, – подумал Злобин, – то финны должны появиться через два-три часа, когда люди Лапшова выгонят их из леса. Тогда и будем брать… Только бы не затянул капитан с облавой, не закопался бы. А то в сумерках финны уйдут от красноармейцев, скроются в чаще. И неизвестно, где и когда снова появятся. Жди их, волнуйся, не спи всю ночь…»

В том, что финны рано или поздно выйдут к хутору, майор почти не сомневался: Христаля был единственным жильем на десятки километров вокруг. Диверсанты же, надо думать, уже несколько дней провели на морозе, ночевали прямо в снегу, значит, им вскоре захочется отогреться и отдохнуть в нормальных условиях. К тому же через хутор шла единственная дорога на село Пюнямя, где стоял батальон финских ополченцев.